– Где же ты? – пробормотал Халифа. – Где ты, черт тебя побери?

– У тебя за спиной, – послышался голос Сарии.

Мохаммед стоял в дверях с картонной тарелкой в руке, на которой лежали два кусочка басбусы[65].

– Заработался допоздна? – спросил он.

– Кое-что выяснял, – ответил Халифа. – Как раз собирался уходить.

– А пока не ушел, помоги мне с этим. – Сария протянул ему тарелку.

Халифа отказывался, говорил, что не голоден, но помощник настаивал.

– Спасешь меня от самого себя, – усмехнулся он. – Вон меня как разнесло.

Детектив сдался, и мужчины сели.

– Так кого ты звал? – поинтересовался Сария, протягивая ему кусочек басбусы и впиваясь в другой зубами.

– Ты о чем?

– Когда спрашивал: «Где ты, черт тебя побери?»

– Ах это. Долгая история.

– Из тех, что ты предпочитаешь мне не рассказывать?

– Из тех, сюжет которых лишен всякого смысла, – ответил Халифа, принимаясь за угощение. На мгновение он вернулся мыслями к тому давнему утру, когда они с Али угощались басбусой в каирской кондитерской «Гроппис». Али попросил второй кусочек, но не съел и половины – срочно пришлось бежать в туалет, где его стошнило. Халифа чуть помедлил, не отпуская дорогое воспоминание, а затем отбросил и рассказал Сарии, что ему удалось узнать за последние сутки. Самое основное: рудник, отравленные колодцы, результаты анализа проб воды. О Бен-Рое и Клейнберг он не упомянул. Хотя Сария был одним из самых рассудительных людей в участке, даже он не одобрил бы, если бы узнал, что его напарник решил поработать на подхвате у израильтянина.

– Ты сообщил об этом Аттиа? – спросил он, когда Халифа закончил.

– Пока нет. Хочу сначала прояснить несколько деталей.

– Если надо, могу туда смотаться. Лучше их все-таки известить – вправить мозги, пусть не думают, что это был выпад против христиан.

– Сделаешь?

– С удовольствием. Готов воспользоваться любым предлогом, только чтобы не проводить утро с тещей. Третьего дня прожужжала мне все уши – и все одно занудство. Не знаю, как я не отключился.