Лея тяжело дышала, ее глаза горели. Краска на левом глазу расплылась, словно под веком мазнули углем. Внезапно она склонилась и уронила голову на руки. За пять лет их совместной работы она впервые разговаривала с ним в таком тоне.

– Извини, Арие, я не хотела…

– Нет, это ты меня извини. Я не должен был так с тобой разговаривать.

Несколько мгновений Шалев сидела, спрятав лицо в ладонях. Затем распрямилась и бросила ему бумажный пакетик.

– Это тебе от главы комиссии. Чтобы знал, что твои старания не остались незамеченными.

Бен-Рой открыл пакет. В нем лежала никелевая медаль с бело-голубой лентой. Такой медалью в Израиле награждали отличившихся полицейских.

– А в документе к ней, наверное, говорится: «За выдающиеся заслуги перед полицией», или какая-нибудь чушь вроде этого.

– Весьма польщен, – пробормотал детектив.

– Но это еще не все.

– Я весь внимание.

Лея колебалась, словно собиралась с духом перед тем, как сказать то, что ей совсем не хотелось говорить.

– В полицейской академии открылась вакансия преподавателя теории сыска для старшекурсников. Зарплата вдвое больше, чем у тебя теперь, работа четыре дня в неделю. Плюс финансируемое жилье и ранний выход на пенсию с полным содержанием. Мне сказали: если ты подашь заявление, то будешь первым кандидатом на должность.

– Подкуп. Чтобы я держал язык за зубами, – фыркнул Бен-Рой.

– Если не ошибаюсь, точная формулировка такая: «Признание следственных способностей детектива Бен-Роя», но если отбросить всю хрень, да, взятка, чтобы откупиться.

– А ты? Ты что получаешь?

Она снова покраснела.

– Карьерный скачок, звание суперинтенданта.

Бен-Рой покачал головой.

– Вот уж не думал, Лея, что доживу до такого дня.

– Я тоже, – ответила она. – Не привиделось бы в самом жутком кошмаре.