Они замолчали, не зная, как продолжать разговор. Послышался стук в дверь.
– Позже! – крикнула Шалев и внимательно посмотрела Бен-Рою в глаза. – Подумай, Арие. Прошу тебя. Подумай как следует. Не ради меня. Даже не ради себя. Ради Сары и вашего ребенка. Здесь нам мат, ты можешь попытаться спасти хоть что-нибудь.
– И весь остаток жизни чувствовать себя дерьмом?
– Но хотя бы будет этот остаток жизни.
Они сидели сгорбившись, похожие на игроков потерпевшей позорное поражение команды. Бен-Рой поднялся и направился к двери, но Шалев его окликнула:
– У меня с самого начала расследования было плохое предчувствие.
Через мгновение оба в один голос воскликнули:
– Клубок дерьма!
Бен-Рой покачал головой, открыл дверь и мимо полицейского в форме вышел в коридор.
– Хочешь зарезать меня без ножа, Халифа? У меня через сутки открытие музея в Долине царей, телефон буквально разрывается, и вот я узнаю, что ты по ночам пашешь на чертовых израильтян!
Халифа переминался с ноги на ногу, руки вцепились в корешок тетрадки Пинскера. После пятичасового утомительного марш-броска по пустыне и поездок на попутках (сначала в полицейском пикапе, затем в фургоне телекоммуникационной компании «Менател» и – вот уж ирония судьбы – на грузовике «Зосер» с железобетонными трубами) он сорок минут назад добрался до Луксора. Принял душ, переоделся и успокоил Зенаб. Затем, сгорая от желания переговорить с Бен-Роем, чтобы не тратить времени и немедленно начать готовить дело для начальства, помчался в участок. Там на лестнице его перехватил Хассани и велел идти к нему в кабинет.
– Мне позвонили домой! – бушевал он, лицо побагровело и стало цвета маринованной свеклы. – Какой-то наглый тип из полицейского управления Израиля. Среди ночи, по моему личному номеру!
Шеф больше не ходил на цыпочках вокруг своего подчиненного. Не называл Халифу по имени, не стеснялся в выражениях. Это был прежний Хассани: грубый, воинственный, несдержанный.
– Он поинтересовался, знаю ли я, где ты находишься. Я ответил: извини, приятель, но какое тебе дело, где находится один из моих подчиненных? На что он сказал, что ты помогаешь одному из его коллег в расследовании преступления и, не исключено, что попал в опасность. Халифа, черт возьми, в чем дело? Я хочу знать, что происходит!
Халифа не сводил глаз с тетради, он не спал тридцать шесть часов и чувствовал себя совершенно разбитым. И в то же время – словно в его теле обитали два разных человека – на удивление энергичным. Его сын – он отплатит тем, кто погубил его сына.
– Я подам вам рапорт.