— На войне был? — спросил Клыч. — Так вот, считай, друг, что опять тебя война зацепила. Гони подводу! И лошадей самых лучших!

— Слушаюсь! — председатель выбежал.

— Товарищ начальник, — сказал Потапыч, провожая их, — я вас очень прошу: берегите себя и этих молодых людей. Знаете, если с ними, что-нибудь случится… — Он махнул рукой и вернулся в дом.

Глава X

Глава X

… Уже полчаса они неслись по вечерней дороге. Промчались через Возницыно. Стас хотел было расспросить местных мужиков, не видели ли они проезжавший экипаж на дутых шинах, но Клыч не позволил.

— Газу! — кричал он, молотя по широкой спине возчика. — Наддай!

Мужик отругивался, но нахлестывал и без того шедших в полный мах коней. Линейка под ними кряхтела и стонала. До города оставалось километров восемнадцать. По вычислению Клыча, тяжело нагруженный шарабан должен был ехать не торопясь, и на таком ходу они могли настигнуть его километрах в пяти-четырех от города. Мужик-возчик ворчал.

— Ему что! Ему давай! — оборачивал он к ним бритое лицо с пышными усами. — А мне — лошади-то не казенные. Свои. С чего мне их уродовать, али навар какой буду иметь?

— Будет и навар, — шипел сквозь зубы Клыч. — Гони! Все будет, только нахлестывай ты своих кляч, матери твоей утроба!

— Какие энто клячи? — негодовал возчик, щелкая кнутом и обжигая им спины откормленных крепеньких саврасок. — Ты таких кляч у других поищи! На киевской ярмарке покупал, на отборном зерне кормленные!

Светлая лента дороги, четко выделяясь посреди темных стен леса, извилисто улетала вперед. Опять показалось село. Снова пронеслись без остановки, вызывая неистовство собак. У трактира стояли какие-то подводы. Клыч послал Стаса осмотреть их и публику в трактире, тот вернулся через несколько минут: тех, кого искали, тут не было.

Опять тарахтела и тряслась всеми частями прочная российская линейка. Стас стискивал зубы. Климов, сам возбужденный до того, что, когда начал было говорить, заикался, чувствовал спиной дрожь близкого Стасова тела. Азарт погони и опасности натягивал нервы.

Вот уже остались позади леса. Впереди, очень еще далеко, замаячили бесчисленные огни. По ровным их рядам угадывались улицы. Но этот четкий порядок был перемешан массой других огоньков. До города оставалось километров пять. Лошади стали уставать. В ответ на удары только тихонько ржали. Мужик-возчик взбунтовался. Натянув вожжи, он приостановил лошадей.

— Я вам животных мучить не дам! — сказал он решительно. — Хочь стреляй, хочь что! А то уселись — вона! Гони! А мне на их пахать! Возить! Они кормилицы.