Пулемет затарахтел. Николай Семенович почувствовал, что падает вместе с конем. В следующую секунду острой болью ожгло ногу. Он успел крикнуть:

— Никифоров, не останавливаться. Взять живыми! — и повалился на снег.

Мимо вихрем пролетел разъезд. Бойцы оглядывались на командира. Николай Семенович, лежа, махнул плеткой вперед. Никто не остановился. Разъезд умчался. Стало очень тихо.

Конь придавил Николаю Семеновичу ногу. Нога болела. В сапоге стало мокро. Кровь.

— Вот тебе и кентавр! — громко сказал Николай Семенович. Он попробовал выбраться, но, падая, конь проломил наст, и снег проваливался под руками, когда Николай Семенович уперся посильнее.

Некоторое время Николай Семенович лежал неподвижно. Ему было жарко. Он укусил снег, начал сосать твердый комок. От холода стало больно зубам. Николай Семенович выплюнул ледяной шарик и лег лицом на снег.

Вдруг конь захрипел и приподнялся.

Нога освободилась. Николай Семенович откатился в сторону и вскочил.

— Ты жив, дружище? — сказал он. Конь повернул к нему черную голову. Обе передние ноги его были перебиты пулями. Снег таял, залитый кровью.

Николай Семенович пошел к коню. На правую ногу было больно ступать. Кровь хлюпала в сапоге.

Издалека, приближаясь, донесся треск пулемета.

Николай Семенович увидел черную цепочку, скачущих всадников и белую тройку впереди.

Черные фигурки обогнули тройку кривым полукругом.

— Молодцы! — сказал Николай Семенович.

Тройка повернула.

Теперь белое пятно неслось прямо на него.

Черные всадники смыкались плотнее, окружая тройку.

Вдруг один из них упал, высоко вскинув руки. Его лошадь поскакала в сторону.

— Сволочи, — пробормотал Николай Семенович и сразу вспомнил: «Ахметдинова убили».

Ни один выстрел не отвечал суетливой трескотне пулемета.