Мои поздравления коварному арабскому народу, в очередной раз обдуривших доверчивых и добродушных, деревенских увальней из Иностранного легиона.

Камни, комья, палки сверху летят. Несут грязь и инфекцию тяжелораненому. А я старался, перевязывал. Пришлось мне, чтобы не было мучительно больно за бесполезно-выполненную работу, накрыть араба своей хилой, врачебно-санитарной спиной. Падающим, неизвестно откуда взявшимся булыганом, мне и врезало точно по кумполу, что бы не был таким человеколюбивым и милосердным. Пришлось кратковременно отключиться.

Пришел в себя, оглянулся, а враги со всех сторон окружают. Там где недавно пряталась группа наемников-легионеров, только огромная воронка и дым. Всех наших поубивало взрывчатыми материалами. Меня, братья по разуму окружили, из автоматов целятся, слова незнакомые кричат. А гранаты и другую амуницию я достал из карманов когда готовился к бою. Ни себя, ни обутого араба подорвать нечем. Придется сдаваться в плен.

* * *

— Раненному, тяжелораненому помогите, хлопцы не толпитесь, дайте ему воздуха.

Громко стал кричать я, указывая на лежащего без сознания паренька и расталкивая галдящих арабов.

Рисковал? Конечно. Но выхода другого не было, пришлось идти ва-банк.

Обыскали конечно. Оружия не нашли и ладно.

Пока еще не убили. Бережно, с моей помощью и непосредственным участием, стали укладывать раненного на носилки. Уложив, с криком, шумом и воем, побежали куда-то за разрушенные постройки. Там стояло несколько автомобилей. Меня, босоногое воинство, прихватило в качестве трофея с собой, а чтобы бежал шибче, подгоняли прикладами и палками.

Я им кричу, что я доктор.