А вот как это сообразуется с каноническими нормами их религии? Принимать помощь от неверного, которого убить — доблесть, а униженно просить его об одолжении? Со слезами на глазах, умоляюще смотреть на него, как бы пытаясь понять, что эта «собака» сможет сделать? Это уже не доблесть, а полный крах идеи.

Видно старый мусульманин прочел в моих глазах и интерес и сомнение. Для того, чтобы у меня не было никаких сомнений он сперва показал на висящий у него на поясе пистолет, а потом показал деньги.

Может и неправильно, но я попытался расшифровать эту головоломку следующим образом:

«Если, что не так, то из этого оружия тебя, грязную собаку, собственной рукой шлепну. А если все будет нормально, то еще и денег дам».

Я достал шприцы сделал несколько уколов. Попутно объяснив грозному старикану, что «сыночка вашего, тяжело раненного подлой легионерской пулей следует срочно прооперировать».

Он достал телефон. Набрал хорошо известный ему номер и туда что-то волнительное сказал. Говорил быстро, я и не разобрал о чем, просто не понял ни одного слова.

* * *

Загрузили убитых и раненых. И поехали куда-то в сторону по каменистой, пустынной дороге. Я смотрел на раненного и думал, довезем не довезем. Попал я в него правильно. Пробито судя по всему легкое и желудок.

Парнишка этот, перед боем, видно, вообще ничего не ел, молился. С этим ранением может и обойдется, хотя перитонит (воспаление брюшины) не смотрит, ел ни ел. Но за брюшную полость было более спокойно, нежели чем за ранение в грудь. Легкие от крови, следовало очистить, как можно быстрее. И кровотечение пора остановить. Я кричу, жилы рву на шее: «Быстрее, быстрее…»

Удивились бы они все, если бы узнали, что тот, кто сейчас руки свои потные, от волнения за их парнишку заламывает, кто так сильно переживает и волнуется, а позже будет вынимать пульки из тела их паренька, сам их туда и положил, своей меткой рукой и острым глазом.