А если это было сказано не без умысла?

Вдруг Никита Степанович вспомнил, как молодой сцепщик заложил цигарку за ухо, отказался от огня и не закурил, а газету для самокрутки подал ему Иванцив. Лучук восстановил это в памяти до малейших деталей: машинист сам вытянул клочок газеты и насыпал махорки, а потом сердито взглянул на другого сцепщика, также потянувшегося к кисету.

Вагоны миновали стрелку, подкатились к эшелону, звякнули буферами. Молодой ловко накинул крюк, соединил тормозные шланги; выскочив из-под вагона, помахал флажком и свистнул пронзительно, давая сигнал, что можно трогаться.

Иванцив поправил фуражку, а может, просто издали подал сцепщику какой-то сигнал — по крайней мере именно так воспринял это теперь Никита Степанович. Он был почти уверен, что молодой сцепщик недаром попросил у Иванцива закурить и что машинист совсем не случайно передал ему клочок газеты, который тот использовал для цигарки. Вероятно, на этом газетном клочке была информация о прохождении военных поездов через Стрый или какое-то другое сообщение.

Прекрасный способ общения со связным, и надо иметь опытный глаз подпольщика, чтобы заподозрить машиниста...

Никита Степанович полез следом за Иванцивым на паровоз. Он дорого дал бы сейчас за цигарку, торчащую за ухом у молодого. Невольно оглянулся, но сцепщик с флажком стоял слишком далеко, чтобы Лучук что-то увидел. И невозможно связаться с комендатурой — Иванцив уже передвигает рычаги, и паровоз, громко пыхтя, трогается с места.

Они сдали назад, чтобы за стрелкой выехать на свободный путь, и Никита Степанович выглянул в окошечко, когда поравнялись со сцепщиками.

Пожилой уже докуривал цигарку, а у молодого за ухом цигарки не было, прибрал, подлец, газетку, спрятал, и, значит, его, Лучука, подозрения не лишены реального смысла.

Никита Степанович оторвался от оконца и смотрел, как ловко управляется с рычагами Иванцив. Ничего не скажешь, хороший специалист, и никогда в жизни даже тень подозрения не упала бы на него...

А оказывается, враг!

Лучук так и подумал — враг, потому что не привык кривить душой и всегда называл вещи своими именами. Враг есть враг, какую бы ни натянул личину. И первое, что он, Никита Степанович, сделает в Стрые, так это позвонит по названному подполковником телефону и расскажет обо всем, что случилось во Львове.

14

14

К костелу вели крутые каменные ступени. Они словно подчеркивали величие сооружения, возвышая его над всем земным, над мизерностью человеческой жизни. На нижних ступеньках сидели двое нищих, лениво переругиваясь, и смотрели, как спускается сверху монахиня: она шла медленно, смотрела куда-то вдаль и, кажется, ничего не видела вокруг, как будто ничто мирское не интересовало ее; но двигалась осторожно, нащупывая ступеньки; ее деревянные сандалии стучали громко, будто возвещая появление существа исключительного, перед которым должно преклоняться все земное. И это постукивание удивительно контрастировало с жалкими фигурами нищих, переставших браниться и протягивающих руки за милостыней. Но монахиня миновала их, даже не удостоив взглядом. Бобренок толкнул Павлова локтем: