Он знал, что нельзя потерпеть неудачу в Убомо. Тогда ему отплатят.

Но как только Чэнгун вернулся к себе, страх был забыт и на смену ему пришло ощущение успеха. Перед возвращением в Африку предстояло очень много работы, но он не мог на ней сосредоточиться. Завтра — несомненно, но не сейчас. Он слишком возбужден, его мысли разбредаются, он не знает покоя. Нужно сжечь излишек энергии, вызывающей и физическое, и душевное напряжение.

Он точно знал, как достичь этого. Для успокоения души у него был собственный тайный обряд. Конечно, опасный — чрезвычайно опасный.

Не раз это приводило его на грань катастрофы. Но риск отчасти объяснял действенность обряда. Чэнгун знал, что, если где-нибудь даст маху, потеряет все.

Грандиозный успех последних дней, выбор отца и достигнутое превосходство над братьями — все это будет сметено.

Риск огромный, совершенно не соответствующий тому мимолетному наслаждению, которое Чэнгун получит. Возможно, это свойственная азартным людям тяга к игре со смертью. После каждого такого случая он торжественно обещал себе, что больше никогда не впадет в подобное безумие, но всякий раз искушение оказывалось слишком сильно, особенно в такие мгновения, как сейчас.

Как только он вошел в свои комнаты, жена заварила ему чай и созвала детей, чтобы они проявили уважение к отцу. Он в течение нескольких минут разговаривал с ними и посадил младшего сына на колени, но был слишком рассеян и скоро отпустил детей. Они с нескрываемым облегчением ушли.

Эти официальные встречи всегда были для них слишком большим напряжением. Чэнгун не очень умел обращаться с детьми, даже с собственными.

— Отец выбрал меня для поездки в Убомо, — сказал он жене.

— Это большая честь, — ответила она. — Поздравляю. Когда мы уезжаем?

— Я поеду один, — ответил он и увидел в ее глазах облегчение.

Чэнгуна раздражало, что она не старается его скрыть.

— Конечно, я пошлю за тобой, как только завершу приготовления.

Жена опустила глаза.

— Я буду ждать твоего вызова.

Но он не мог сосредоточиться на ней. В голове гудело от возбуждения.

— Я часок отдохну. Проследи, чтобы меня не тревожили. Потом поеду в город. Перед отъездом нужно проделать очень много работы. Вечером не вернусь, переночую в квартире на Тунхуа-роуд. Перед тем как вернуться, пришлю тебе сообщение.

Оставшись один в своей комнате, он повертел в руках телефон.

Положил беспроводную трубку на стол и стал смотреть на нее, повторяя каждое слово, которое скажет. Его дыхание стало коротким и быстрым, словно Чэнгун бегом поднялся по лестнице. Телефон был снабжен специальным кодирующим устройством. Такой телефон невозможно прослушать, и никто — ни военные, ни полиция, ни правительственные чиновники — не могли отследить тайный номер, который набрал Чэнгун.