— Нет… Это было невозможно… Если бы ты знала… Прошу! Не говори об этом никогда!.. Никогда!

И, совершенно расстроенная, девушка решительно принялась за работу.

— Я поступлю так, как ты захочешь, сестра, — сказала Берта и, увидев, что будильник показывал уже час пополуночи, добавила: — Как тянется время! Он принесет немного денег, хватит на несколько дней.

— У нас ни единой монетки, сегодня я еще смогла накормить Мишеля обедом.

— К счастью, он сейчас спит.

— Я дала ему лекарства Марии, чтобы он мог немного отдохнуть. А завтра для него нет хотя бы мало-мальски пристойной еды. Представь себе только! Он, проведя всю жизнь в роскоши, теперь сидит нередко на хлебе и воде!

— У Марии кончаются микстуры и пилюли! Какие мы несчастные!

— Да, очень. Не знаю, у кого могли бы мы попросить взаймы.

— Ведь завтра придет мадемуазель Мондье, — сказала Берта, — а потом, мне кажется, что хорошо бы отыскать Владислава. Он предан Мишелю, он бы, возможно, помог.

— Я боюсь сама же всех нас выдать.

— Владислав никому не сболтнет, это не такой человек…

— Ты, вероятно, права, завтра пошлю записку в дом князя, Владислав, скорее всего, живет там.

— Почему бы не поручить разговор Бобино? Мне кажется, это лучше, чем письмо.

— Верно. Я об этом как-то не подумала. Вообще совсем потеряла голову.

Сестры молча работали, время от времени слышался кашель Марии или вздох Мишеля, забывшегося тяжелым сном в комнате, где он помещался вместе с Бобино.

Пробило половину второго, потом — два.

Берта начала тревожиться, так и не услышав на улице знакомых шагов.

Четверть третьего. Уже полчаса прошло с того времени, когда Бобино должен быть дома.

Девушка не знала что подумать, Жермена тоже беспокоилась, хотя старалась не подавать виду. Трудно было понять, почему Бобино так задержался. Ведь он хорошо знал, в каком положении находятся его близкие, и несомненно должен был торопиться домой. Что могло его задержать?

Ничего, кроме несчастного случая!..