— Вот, она спросила, что я сделала с Маркизеттой и ее двумя малышами.

— Что-о-о-о… — прохрипел дядюшка страшно, и Бамбош содрогнулся. Сказанное мамашей Башю столь взволновало дядюшку, что он даже выпустил из рук голову покойника и она с глухим стуком ударилась об пол.

— Не разбейте мертвеца, не то его будет трудно замаскировать под умершего от апоплексии! — цинично заметил Бамбош.

— Маркизетта… — бормотал дядюшка, стараясь успокоиться. — И ты не пырнула ножом, не позвала на помощь? Мы были здесь и с девкой или бабенкой мигом покончили бы!

— Я пробовала… Куда там… Она такая сильная. Крепче мужика! А потом стерва знает все мои истории, грозила упечь под суд…

— Ладно… Мы ее достанем… И тогда горе ей! Но всему свое время, займемся более срочным делом.

Успокоившись, по крайней мере наружно, Мондье с помощью Бамбоша уложил мертвеца на кровать. Осмотрев более внимательно рану, он воскликнул:

— Да он укокошен из револьвера системы «Флобер» Это оружие необычайной убойной силы.

Обернувшись к мамаше Башю, граф спросил:

— Видела, кто стрелял?

— Женщина! Она глядела в форточку совсем как сумасшедшая… Достала малюсенький пистолетик… игрушка… Он тихонько щелкнул… Я и думать не могла, что из него можно убить человека…

«Револьвер системы «Флобер», женщина сильнее мужчины… Не она ли это?» — подумал дядюшка.

— Скажи-ка, мамаша… безобразно одетая женщина была красива?

— Прямо душка!.. Ручки… ножки… ротик… такие… Кого хочешь разожгут…

— Ты видела ее раньше?

— Не могу сказать… У меня их столько перебывало… Мне показалось, что девчонке было не больше восемнадцати.

— Слышала когда-нибудь прежде ее голос?

— А кто ж знает… Может быть…

Дядюшка продолжал, как будто рассуждая сам с собой:

— Это она!.. Это может быть только она!.. Жермене известна ужасная тайна!.. Она в последнее время принимала меня дружески… Заманивала в сети… Если это правда, горе ей! Я могу быть слабым, как дитя… Но такая тайна в руках женщины… Хочет отомстить за себя… Невозможно… Жермена, я ее обожал… Надо пожертвовать… Она должна исчезнуть!