— Это ужасно!

— У меня есть основания так думать.

— Что же мне делать, Жермена? Посоветуйте!

— У вас имеется только одно средство, и надо проявить решительность и использовать его.

— Какое же?

— Похитить Сюзанну!

— Боже, что вы говорите, Жермена?!

— Может быть, вас удерживают глупые предрассудки, существующие в так называемом свете?

— Нет, конечно.

— Я знаю, что это наделает много шуму в стоячем болоте, называемом светским обществом: дочь графа Мондье похищена художником!

— Это — пускай! Лишь бы Сюзанна осталась жива! Но согласится ли она?

— Надеюсь, Морис, иначе она оказалась бы недостойна вас.

— Но вы же сами сказали: свет… с его предрассудками…

— Если Сюзанна любит вас так, как вы того заслуживаете, — она пойдет на это. Послушайте моего совета, Морис, и действуйте решительно, ведь только от вашей предприимчивости, энергии, отваги зависит счастье вас обоих.

— Принимаю ваш совет, Жермена.

— Я предоставлю убежище для похищенной, она будет в полной безопасности, и никакой враг ее не найдет; там она встретит людей, что защитят беглянку от всех и от всего.

— Дорогая Жермена, как мы будем в очередной раз вам признательны, ведь вы уже и так много для нас сделали!

— Не благодарите меня и действуйте немедля. А ваши враги пусть распутывают дело со смертью Мальтаверна. Они отыщут способ придать естественный вид этой кончине, и вас из-за нее никто не потревожит. Вот увидите. Когда въедем в Париж, я высажу вас на бульваре. Мне надо остаться одной и вам тоже, чтобы обдумать, каким образом спасти невесту. А если вдобавок… Если она действительно дочь Мондье, это станет началом моего возмездия… Но если граф не является ее родителем, то все равно его гордость и денежные интересы получат жестокий удар.

Едва закончив завтрак, Мондье, озабоченный, нервный, встревоженный, покинул дом и, чтобы убить время, пошел к Жермене пешком.