— Или воров. А еще до окончания поисков попытаться определить, что это были за люди… Интересовались ли они только деньгами, ценностями…
— Пока надеюсь, что так…
— Пройдите в вашу спальню, я должен удалить этот отвратительный обрубок.
— Хорошо, друг мой, а я пока посижу в одиночестве, подумаю.
Оставшись один, Бобино повернул кнопки секретного устройства в обратную сторону и запер сейф. Потом, превозмогая отвращение, вынул из сомкнутых пружинами дуг капкана обрубок конечности — холодной, побуревшей, с красными костями на месте распила.
Рассмотрел нижнюю часть штанины из дешевой материи и бумажный носок, меток на них не оказалось. Башмак был тяжелый, сильно поношенный. Он снял обувь с остатка ноги. Ступня была огромная, грубая, плоская, пальцы с грязными ногтями.
«Дело, мне почему-то кажется, сильно попахивает графом Мондье. Но это не он!.. Либо какой-нибудь его сообщник, или же обыкновенный вор, не имеющий к графу отношения. Однако простой взломщик несомненно предпочел бы оказаться арестованным, чем так искалеченным. Надо сегодня же отнести все это в полицию», — думал Бобино.
Он пошел к Жермене, та находилась в сильном беспокойстве.
— Так что вы установили? — спросила девушка.
— Не особенно много, однако не тревожьтесь. Мне кажется, что кража принесла лишь материальный ущерб.
— Хотелось, чтобы это было так. Но теперь надо быть настороже более прежнего.
— Я сейчас рассчитаю швейцара и, если позволите, вашу горничную. Пусть ее заменит Мария, жена Матиса.
— Но она очень нужна там…
— Это так, но около вас должны находиться люди, каким можно вполне доверять. Великое несчастье, что нельзя быть одновременно здесь и там! Ах, Жермена! Моя хорошая! Страшное дело вы затеяли!
— Неужели вы, мужчина, стали колебаться?
— Нет! Но я боюсь за вас, когда думаю, что вы остаетесь тут одна, почти изолированная от нас…
— Не теряйте мужества! Схватка только началась, она будет страшной! Поспешим нанести первые удары и поколебать врага, пока он еще не предупрежден!..
— Вы полагаете, что там…
— Главный узел… Оттуда мы получим нужные сведения.
— Вы хотите снова поехать к мамаше Башю?