Граф, видимо, был готов к подобному вопросу, он печально улыбнулся и спокойно ответил:

— А! Видимо, вы говорили с этой несчастной сумасшедшей. Мне кажется, Жермена, такие умные и проницательные женщины, как вы, не должны принимать всерьез слова несчастных помешанных, даже когда они говорят подобно нормальным.

— Так, по-вашему, Маркизетта безумна?

— Совершенно!..

— Разрешите в этом усомниться.

— Спросите здесь кого угодно, и все скажут, что она страдает манией преследования и рассказывает всякие небылицы, весьма огорчительные, ибо некоторые слушатели вроде вас им верят.

— Хорошо, пусть так; значит, вы действительно граф Гастон де Мондье?

— Да, и могу это документально доказать, если вы не верите на слово.

— И ваше графство к тому же не мешает вам быть одновременно и сеньором Гаэтано?

Мондье стиснул зубы, он, казалось, был готов броситься на неосторожно рискнувшую так говорить с ним.

— Я не понимаю, о каком сеньоре вы говорите, — сказал негодяй, сдержавшись.

— Вы отлично знаете, о дворянине, что разбойничает на большой дороге… Грабит путешествующих или берет с них выкупы… Очень сильный и опытный гипнотизер… умеет внушать мысли… пользуется этим для всякого рода мошенничества…

— Не понимаю, что вы хотите сказать? — спросил Мондье, разыгрывая удивление.

— Однако я знаю об этом не от Маркизетты, якобы безумной. Тот, кто мне рассказал, совершенно заслуживает доверия. Из этого я заключаю, что вполне современный дворянин граф де Мондье иногда — и не столь редко — занимается разбоем, уподобляясь средневековым феодалам, а то и всякой мелкой швали.

Мондье почти вплотную подошел к Жермене и резко сказал:

— А если б это даже было так? Разве не воруют, и понемногу и даже очень помногу, высокопоставленные жулики, имеющие в городе красивые дома, в живописных местах — очаровательные виллы, большие поместья, леса, пруды, охотничьи угодья, открытый стол и… всеобщее уважение?! Право, разве уж постыдно уподобляться Фра-Дьяволо[129] и отнимать толстые кошельки у иностранцев-туристов, толпами разъезжающих одетыми в дурацкие клетчатые костюмы, а отняв, веселиться на деньги этих идиотов, портящих своим видом прекрасные пейзажи и таскающих за собой женщин, достойных получать призы за уродство!

— Возможно, — сказала Жермена с усмешкой. — Я сама не большая поклонница англичан, кого вы имеете в виду, судя по описанию, но я сторонница союза не только между государствами, но и между частными лицами-иностранцами.

— Снова Березов! — выдавил граф.

— Снова и всегда Мишель, князь Березов… Да, месье Лоран Шалопен, я говорю о нем.