— Он тоже сумасшедший!

— Нет, вполне здоров и… помнит обо всем!

— А какое мне дело до этого казака с Итальянского бульвара![130]

— Вам… никакого, но мне очень большое!

— Вы, может быть, любите его?

— Без сомнения!

— Берегитесь!

— Что же, разве я не могу любить кого хочу?

— Вы пренебрегаете мною!

— Я вас ненавижу и презираю!

— Еще раз говорю: берегитесь! Я бывал перед вами слаб до того, что терял голову… Но всему приходит конец!

— Тем лучше! Следовательно, завершайте этот визит.

— Знайте… Я сейчас так вас ненавижу, что способен уничтожить вас.

— Попробуйте! — сказала Жермена. — Я не остановилась перед тем, чтобы застрелить Мальтаверна, нанятого вами, чтобы убить дорогого мне друга. Сейчас я безоружна, однако не менее храбра и более решительна, чем вы, и, может быть, даже сильнее вас.

Граф явственно скрежетнул зубами.

— Прихлопнуть вас и после ответить за это перед законом!

В ответ Жермена расхохоталась, чем привела мерзавца в совершенное исступление.

Мондье бросился с намерением задушить эту дерзкую, дразняще прекрасную женщину, но прежде еще и овладеть ею — второй и последний раз в жизни.

В момент, когда он кинулся на Жермену, та успела выставить на уровне его глаз два раздвинутых в виде рогатки пальца с острыми ногтями.

Наполовину ослепленный, он отскочил, зарычав от бешенства и от боли.