Так говорил Уока-Злой Вещун, оправдывая тем свое прозвище. Он сказал и ушел вместе со своими спутниками.

Стало уже темнеть, потому что все споры заняли немало времени, к тому же немало народу ускользнуло, чтобы попытаться устроиться по-новому — воспользоваться возможностями неожиданного и внезапного переворота в брачном законодательстве.

Поэтому Ви отложил обсуждение следующего предлагаемого им закона — закона, касающегося выращивания младенцев женского пола, — до следующего дня.

Племя разошлось.

Эту ночь Ви спал в хижине, в которой жил до того, как стал вождем. За ужином он попытался поговорить с Аакой о своем великом новом законе. Она с минуту слушала, затем ответила, что с нее хватит всех разговоров об этом за целый день, что нужно ужинать и поговорить о действительно серьезном деле — как ей собирать запасы на зиму теперь, когда она — жена вождя племени. А если ему уж так хочется продолжать болтовню о пустяках, — пускай обращается к своему советнику Пагу.

Это возражение рассердило Ви.

— Неужели ты не понимаешь, что благодаря этому закону женщины стали на голову выше, чем были, что теперь они — ровня мужчинам?

— Если так, — ответила Аака, — следовало бы раньше спросить у нас, желаем ли мы становиться выше. Вот если бы ты расспросил женщин, ты, наверно, обнаружил бы, что большинство довольно своим теперешним состоянием, не желает прибавлять себе работы и детей. Впрочем, все это неважно, так как вообще твой закон — сплошной вздор; закон сделан дураками, и я бы сочла тебя самым большим из них, если бы не знала, что твоими устами говорит Паг, который ненавидит женщин и срубает старые деревья (последняя фраза обозначала: разрушает старинные обычаи). Мужчина есть мужчина, и женщина есть женщина, и что они делали издавна, то будут делать всегда. Болтовней ты не изменишь их, Ви, хотя ты и считаешь себя умнее всех. Впрочем, мне приятно слышать, что ко мне в дом ты не приведешь нахальных девчонок. Так, по крайней мере, ты поклялся и угрожал самому себе за нарушение клятвы богов и проделал все это в присутствии многих свидетелей. А многочисленность свидетелей лишний раз доказывает, что ты — дурак. Ведь если ты нарушишь клятву, тебе будет плохо.

Ви вздохнул и замолчал. Он думал, что закон придется по сердцу Ааке, которую любил и которой добился, претерпев немало мучений. Аака же — он это знал — по-своему любила его, хотя частенько обращалась с ним грубо. Все-таки он отмстил, что, поскольку ей это выгодно, она воспользовалась его законом: добилась того, чтобы сохранить Ви для себя одной. Но он никак не мог понять, почему она презирает и унижает то, что ей приносит пользу, ведь так никто на свете не поступает. Он пожал плечами и заговорил о зимних запасах и о планах его и Пага, планах, осуществление которых обеспечило бы им на зиму изобилие.