Сознавая, что необходимо во что бы то ни стало его догнать, я пришпорил Моро и бросился за ним в погоню. Мой конь, измотанный непрерывной скачкой, шел с трудом, тем более что путь наш лежал через холмистую местность. Я понимал, что моя лошадь может поплатиться жизнью, но готов был пожертвовать ею для спасения Айсолины.

Наконец мы выехали на ровную поверхность, где бедный Моро мог скакать быстрее. Расстояние между мной и белым конем заметно уменьшалось. Я уже мог различить бледное лицо и развевавшиеся волосы Айсолины.

Я несколько раз громко кричал, звал ее по имени, и наконец – о радость! – она приподняла голову и я услышал ее слабый крик. Она жива! С удвоенной энергией пришпорил я своего коня, но вдруг Моро споткнулся, упал и я очутился на земле. Когда я встал и снова вскочил на лошадь, белого коня уже нигде не было видно.

Это исчезновение коня было понятно: он скрылся в густой чаще, расстилавшейся впереди. Я больше не видел его, но ясно слышал топот копыт и треск веток.

Пришпорив Моро, я необдуманно поскакал прямо в глубь чащи и сразу же об этом пожалел, почувствовав, что допустил ошибку. Мне, конечно, надо было ехать по следам коня, но получилось так, что вскоре я совершенно перестал его слышать.

Проехав еще немного вперед, я остановился, прислушиваясь. Но вокруг была мертвая тишина – даже птицы приумолкли. В надежде отыскать след белого коня я ездил в разных направлениях, но безуспешно.

Тогда мне пришло в голову вернуться в прерию и оттуда ехать уже по следам. Я повернул лошадь и поехал, как мне казалось, к прерии, но прошло полчаса, а прерии все не было видно. Я сворачивал в стороны, меняя несколько раз направление, но так и не смог выехать из чащи и понял, что заблудился.

Глава XXII Пожар

Глава XXII

Пожар

Поняв, что я совершенно не в состоянии определить, в какую сторону мне ехать, я опустил поводья, положившись на инстинкт Моро. Я надеялся, что мой конь или вывезет меня из чащи, или привезет к воде, которая нам обоим сейчас была так необходима.

Жалея Моро, я шел пешком, изредка крича и стреляя из пистолета. Однако в ответ я не слышал ни одного выстрела. Вероятно, товарищи мои были слишком далеко, чтобы слышать меня. Вдруг недалеко от меня птицы подняли крик и заметались, словно чуя присутствие врага.

Поехав на шум, я вскоре очутился на небольшой поляне, где шел настоящий бой между пантерой и мексиканскими свиньями. Пантера была окружена этими маленькими животными. Вокруг лежали мертвые свиньи, но еще много было здесь и живых. Они продолжали нападать на врага, пронзая его своими острыми клыками. Выхватив ружье, я убил пантеру на месте, но тут же поплатился за свой необдуманный поступок: неблагодарные свиньи теперь набросились на меня и мою лошадь.