— Тише, хозяин, тише, — невозмутимо остановил его метис. — Лучше для вас говорить спокойнее… Сидите смирно, и вы увидите интересное зрелище. Это у вас хорошенькая хижина, — прибавил он, указывая на дом ростовщика. — Что, если я пущу туда, в одно из окон, порцию свинца?

У Лаблаша мелькнула мысль, что он имеет дело с Сумасшедшим, однако он промолчал. Метис поднял свой револьвер и выстрелил. За громким выстрелом последовала мгновенная тишина. Тогда он повернулся к Лаблашу и сказал:

— Я не слыхал звона разбитого стекла. Может быть, я не попал. — Он улыбнулся. — Ай, что это? — вдруг вскричал он, указывая на дом. — Может быть, какой-нибудь путник зажег фейерверк?.. Ого, это может быть опасно, Лаблаш. Твой дом может загореться.

Лаблаш не отвечал. Он смотрел расширенными от ужаса глазами. Точно в ответ на выстрел показался огонь у стены дома. Это горела огромная куча сена. Пламя вырывалось со страшной быстротой, и огненные языки лизали стены дома. Лаблаш понимал, что это значило. Дом должен был быть разрушен, и Ретиф подал сигнал. Ростовщик соскользнул со своего места, забывая о своих связанных ногах, и бросился на Ретифа. Но в тот же момент Ретиф схватил его за плечо и, несмотря на его грузное тело, с силой усадил его опять на бочку, поднеся в то же время револьвер к его лицу.

— Сиди, негодяй! — крикнул Ретиф. — Если ты пошевелишься, то взлетишь на воздух. — Потом вдруг, переменив тон, он сказал с злобной насмешкой: — А как хорошо горят красные сосны, Лаблаш! Наверное, огонь будет виден в поселке. Разве это не красота, Лаблаш?.. Что это, ты как будто недоволен?.. Посмотри, они теперь подожгли с другой стороны!.. Гори, гори, красота!.. Взгляните, какой чудный фейерверк устроен в вашу честь! Ведь он стоит десятки тысяч долларов, а? Разве вы не можете этим гордиться?

Лаблаш не мог выговорить ни слова от ужаса. Метис следил за ним, как тигр, наблюдающий за своей добычей. Он понимал страдания своей жертвы, однако не чувствовал к нему никакой жалости.

Крыша горевшего здания с грохотом обрушилась, и яркое, ослепительное пламя вырвалось кверху, затем оно постепенно стало уменьшаться. Ретиф как будто устал глядеть на угасающее пламя и снова обернулся к своему пленнику.

— Пожалуй, достаточно на сегодня, — сказал он. — Не можем же мы оставаться тут всю ночь. Надо и отдохнуть. Это зрелище должно согреть твое сердце. — И он снова злобно усмехнулся. — Ребята вывели всех твоих чистокровных лошадей. Я думаю, однако, что тут в сараях еще много всякого материала и орудий. Но это на другой раз…