– Нет, Дик, я полагаю – это не нужно, разве в торжественных случаях, когда мне необходим будет паж; тогда я предпочту иметь тебя, чем какого-нибудь туземца.

Дик успокоился и согласился облечься турком или иным странным человеком, как только потребует того Реджинальд.

На следующее утро Нуна настолько оправилась, что могла продолжать дальнейший путь. Реджинальд в первый раз сел вместе с сестрой на слона и появился перед народом в качестве индийского принца. Когда они проезжали через деревни, народ толпился по сторонам, чтобы приветствовать, и Реджинальду тяжело было видеть то унижение, с которым туземцы преклонялись перед ним, касаясь головами своими земли по обеим сторонам их пути. До столицы им оставалось еще несколько дней пути, когда Бернетт, ехавший впереди своих войск, встретил кавалериста, который привез неудовлетворительные известия. Бунтовщики соединились и со значительными силами находились недалеко отсюда, а имея в виду такую дорогую добычу, как рани и молодой раджа – так называли теперь Реджинальда, – они могли напасть на них. У них было несколько легких полевых орудий, а также кавалерия и пехота, против которых войскам Бернетта было бы трудно сражаться. Если бы ему пришлось столкнуться с ними без рани, которую надобно защищать, тогда Бернетт не колебался бы; но риск был слишком велик, и он желал, если можно, избежать его. Неподалеку находился сильный форт, и он счел благоразумным запереться тут до тех пор, пока не придет подкрепление или из Аллахапура, или же со стороны войск, находящихся под командой полковника Росса.

Реджинальд согласился, разумеется, на его предложение, и до наступления ночи отряд находился в безопасности внутри форта. По-видимому, его некоторое время перед этим занимали бунтовщики. Для рани наскоро была приготовлена комната. Ночь прошла спокойно; бунтовщики не решились напасть на форт, когда в нем находился гарнизон. Утром, когда Реджинальд и Бернетт прогуливались вдоль по парапету, они завидели отряд людей, приближавшийся к форту; поэтому гарнизон был немедленно призван к оружию. По мере того как отряд приближался, Бернетт и Реджинальд могли различить, к великой своей радости, английский флаг и вскоре увидели отряд сипаев и несколько европейцев. Они тотчас же приказали своим кавалеристам подъехать к командовавшему офицеру, следовавшему несколько впереди солдат.

– Боже, как я рад, что вижу вас всех в живых! – воскликнул офицер, пожимая руку капитану Бернетту. – А мы полагали, что вы окружены целым сонмищем бунтовщиков, и я ожидал, что мне придется рубить их, как какой-нибудь фарш.