– Весьма признателен вам за любезное предложение, – ответил Кошю, – но честь эту я охотнее предоставляю вам. Я не в состоянии быстро бегать и охотнее возьмусь захватить лошадей.

Кошю так упорно отказывался от почетного исполнения – зажечь пороховой шнурок, что Балкишен вынужден был взяться сам за это дело. Но так как они опасались выползти из подвала при свете дня, то им решительно не было никакой возможности узнать, что происходит в форте над ними. И после долгих прений они решили, что самое удобное время привести в исполнение свой зловещий замысел было бы до наступления рассвета.

Наконец настал условленный час. Балкишен изготовил длинный зажигательный фитиль.

– Теперь, друг мой, – сказал брамин, – прокрадывайтесь вместе с Бику к лошадям и захватите трех коней, а я в это время зажгу фитиль.

Хан Кошю, становившийся необычно смелым, когда нужно было предпринять какое-нибудь злое дело, потихоньку выбрался из подвала в двери, сообщавшиеся с узеньким проходом, и отсюда вышел на открытый двор.

Зная, что он может встретить сопротивление со стороны саисов, находящихся при лошадях, Кошю взял в руки пистолет. Он думал, что достаточно будет сказать им несколько угрожающих слов, чтобы они молчали. Выйдя на двор, он был поражен, увидев, что заря уже занялась. С минуту он стоял в нерешимости; но, вспомнив, что тем временем Балкишен должен зажечь пороховой фитиль, он смело выступил из-за стены, скрывавшей его; непосредственно за ним вслед шел Бику. И не успел он сделать несколько шагов, как столкнулся носом к носу со здоровенным чернокожим невольником, который вел через двор слона. Невольник вскинул на него глаза и, назвав по имени, спросил, куда это он идет. Вместо всякого ответа Кошю приставил свой пистолет к голове невольника, думая этим испугать его. Но в то же мгновение пистолет был выбит у него из руки, и невольник, схватив его за грудь, воскликнул:

– Вы изменник, увезший молодую рани! Вы отправитесь со мной к радже и скажете ему, что вы тут делаете.

– Я сам пойду, друг мой, – воскликнул Кошю, – только выведите меня из форта. Вы не знаете, что сейчас же случится! Через несколько минут и вы, и я, и этот слон – все это разлетится в прах. Уведите меня из форта, уведите! Скорее, скорее!

– Да я-то и хочу вас увести, – отвечал Самбро.

В этот самый момент, взглянув на Бику, который, весь дрожа от страха, стоял тут же, Самбро сделал знак слону, и тот, охватив невольника поперек туловища своим хоботом, пошел позади Самбро и хана.

К великому удивлению хана, ворота были открыты, и он увидел, как по дороге, извиваясь длинной лентой, тянулись слоны и двигался большой отряд пеших и конных людей. Он и его товарищ по заговору, не зная обыкновения английских войск – совершать свои передвижения в прохладные часы дня, то есть вечером и утром, – не рассчитали, что жертвы их замысла могут ускользнуть от них раньше, чем они осуществят свое злодейское дело. Но, по-видимому, часть войска еще не успела покинуть форт, и Кошю оставалась еще надежда, что, быть может, между оставшимися находятся те, которых он замышлял уничтожить. Поэтому он неоднократно обращал свой тревожный взор на форт, умоляя в то же время Самбро уходить как можно скорее.