Между тем Балкишен, выждав столько времени, сколько, по его расчету, нужно было его соучастнику, чтобы захватить лошадей, зажег фитиль и поспешил из подземелья. Но, подымаясь по ступенькам, он оступился и упал. Тщетно взывал он к Кошю и Бику, умоляя их помочь ему. Они были слишком далеко, чтобы услышать его голос. Фитиль горел со страшной быстротой, приближаясь к роковому бочонку. Напрасно Балкишен пытался подняться – ему мешала нога, которую он вывихнул или ушиб. И он принялся снова кричать. Хотя он и не в силах был подняться на ноги, но все-таки стал пробираться ползком по ступенькам. Чтобы спасти свою жизнь, он должен был бежать так скоро, как ему еще никогда не случалось. В воображении его мелькало, как догорал фитиль и до бочонка с порохом оставался какой-нибудь дюйм. Еще несколько секунд – и огонь коснется пороха, и тогда все полетит вверх.

Майор Молони сел на своего коня, сипаи выступили вперед, и европейские войска только что вышли за форт и вытянулись по дороге, как вдруг раздался страшный грохот и широкая полоса пламени поднялась из средины форта. Майор, всадив шпоры в бока своего коня и устремляясь вперед, кричал своим солдатам спасаться что есть силы. Но было уже поздно – несколько несчастных людей упали замертво. Хотя со всех сторон сыпались обломки камней и объемистые бревна, храбрый майор успел ускакать, так же точно, как, к счастью, и большинство его людей. И когда он спешил к Бернетту, скакавшему к нему навстречу, то встретился с Самбро, тащившим хана Кошю, и со слоном, державшим в хоботе невольника Бику. Самбро рассказал, как он захватил хана и его товарища, и объяснил их подозрительное поведение. Бернетт приказал передать их под конвой отряда сипаев, которым приказано было не выпускать их ни под каким видом.

Сделали небольшой привал, чтобы можно было похоронить убитых. Тем временем Бернетт вместе с майором отправились осматривать форт, но не могли открыть ничего, что указывало бы на причину загадочной катастрофы. В форте не оставалось ни одной живой души. Если бы какой-нибудь несчастный очутился там во время взрыва, то его разорвало бы на куски. Затем Бернетт поехал вперед, чтобы рассказать о случившемся Реджинальду. И так как было бы неблагоразумно откладывать дело в долгий ящик, то он отсрочил допрос хана Кошю и его товарища до полуденного привала.

Хотя Реджинальд чувствовал себя совершенно счастливым, что может посвятить себя услугам своей юной сестры и вместе с тем подчиниться множеству всяких церемоний, требуемых от него новым его положением, однако сидение на слоне в гавдахе вскоре утомило его. Поэтому он приказал приготовить себе лошадь, сел верхом и отправился вместе с Бернеттом во главе своих войск.