В темноте возникает неясный силуэт. Кто-то щелкает языком, отчего рука Рапосо тянется за пазуху, в карман камзола, нащупывая пистолет. Проститутка выходит из темноты в скудный кружок бледного света, распространяемого фонарем, горящим за спиной Рапосо. На ней корсаж в белую и красную полоску, черты лица едва различимы, впрочем, сложена она явно неплохо.

– Не хотите ли приятно провести вечерок, мсье, – говорит она с профессиональной развязностью.

– Где ты предполагаешь его проводить? – спрашивает Рапосо.

– Есть одно местечко тут неподалеку: пять франков – мне, шесть сольдо – за постель с простынями… Как вам такие расценки?

– Сегодня вряд ли: я спешу.

Женщина кивает в сторону темного переулка. Выглядит она усталой.

– Хочешь, давай прямо здесь.

Рапосо размышляет, потирая рукой больной желудок. Заработать сифилис в качестве парижского сувенира не входит в его планы.

– А чехлы у тебя есть?

– Чего?

– Защитные чехлы. Презервативы… Овечья кишка, не знаешь, что ли?

– Закончились.

– Ясно…

Шлюха подходит ближе. Она без шляпы, и сейчас Рапосо может рассмотреть ее чуть лучше. От нее пахнет смесью пота, вина и резких дешевых духов. Мужчинами, которые были с ней этой ночью.

– Можете войти сзади, если вам так больше нравится.

– Был бы чехол, а так мне все равно – что спереди, что сзади.

– А если ртом?

Рапосо колеблется. Ему любопытно. Учитывая, что испанские шлюхи подобными вещами не занимаются – они, как и прочие испанки, большие любительницы месс и четок, а исповедники такое запрещают, – предложение звучит заманчиво. Однако в последний момент он качает головой.

– Ничего не нужно.

– Ладно, давай за три франка.