По прошествии нескольких дней Аврам Иванов получил постоянный бесплатный билет и пропуск на право свободного проезда пригородным железнодорожным транспортом по территории Ровенской области. Нужно ли говорить, что после этого далеко на Западе, в Рейнской долине, в усадьбе Иоахима Зигфрида Вайнера все чаще и чаще с благодарностью вспоминали любящего брата и сына, который, оставаясь верным своему долгу перед фюрером и фатерляндом, не забывал своих бедных, престарелых родителей и сестренку Карлу! А заботливому сыну было невдомек, что его «верноподданный холуй» вместо того, чтобы промышлять по селам, почти ежедневно встречался с партизанами, передавал им разведданные и получал для советских разведчиков пакеты с инструкциями и приказами партизанского штаба.

И без того Иванов не знал отдыха, а эти поездки совсем измотали его. Он еще больше исхудал, очень редко брился (не было времени), ел на ходу, дремал, сидя в поезде. Но как ни тяжело было, он никогда не жаловался на усталость, всегда старался сохранять бодрость, хоть было заметно, что это давалось ему не легко.

Иванов стал бессменным связным между ровенской и здолбуновской разведгруппами и партизанским отрядом. Но частые, почти ежедневные выезды отрывали его от наблюдения за транспортным узлом, и данные, какие мы от него теперь получали, уже не были такими полными и точными, как раньше. Словом, Иванов-связной в какой-то мере мешал Иванову-разведчику.

А однажды случилось так, что Иванов чуть не поплатился жизнью. На станцию прибыл эшелон эсэсовцев. Он стоял недолго, потому что таким составам всегда давали «зеленую улицу». Бригада Иванова получила приказ — обработать этот эшелон вне очереди. Уборщики поспешно выполнили свою работу, продезинфицировали все вагоны, а сам бригадир с карандашом в руке начал подсчитывать и записывать количество вагонов. Он делал это постоянно, для отчета в бухгалтерию и начисления зарплаты. И никто ни в чем не подозревал нашего разведчика.

И вот когда Иванов дошел до последнего вагона и принялся за свои записи, позади послышалось грозное немецкое «хенде хох!» и щелканье затвора. Аврам Владимирович, не понимая, в чем дело, хотел было оглянуться, но даже не успел опомниться, как на него накинулись эсэсовцы, вывернули ему руки, отобрали записи и с криком «бандитен», «партизанен», «большевик» втолкнули в свой вагон. На его объяснения и протесты не обращали никакого внимания.

Неизвестно, чем закончилась бы эта история, если бы всего происшедшего не видели другие уборщики. Они опрометью кинулись к майору Вайнеру и рассказали о случившемся. Состав уже готовился отойти, но Вайнер проявил всю полноту своей власти и, пока не убедил начальника эсэсовцев в непричастности Иванова к партизанам и большевикам и не освободил его, отправлять эшелон не позволил.