А если сделать небольшую перестановку? Если вагоны с грузом, предназначенным для фронта, направить на путь, где стоит состав, который пойдет на запад, а «тыловые» грузы (скажем, уголь, металлолом, тряпье) прицеплять к фронтовым эшелонам? Такая идея показалась чешским товарищам весьма заманчивой. Бригадиром составителей поездов был чех, и в недолгом времени сортировочная горка начала работать на нас.

Один из работников сортировочного хозяйства перекладывал документы на вагоны из одной папки в другую, второй ставил соответственно метки на самих вагонах. Все шло отлично. Но однажды…

Иржи Гроуда был не в духе. Всегда бодрый, в приподнятом настроении, на этот раз он показался мне чем-то озабоченным, огорченным.

— Понимаете, — сказал он, — кто бы мог подумать, что эти танки — желтые?

— Постой, постой, какие танки? — не понял я.

— Ребята наши дали маху, те, что сортировочную горку обслуживают. Ночью прибыло много платформ с танками. Одни с востока, побитые на фронте, с надписью на платформах: Nach Reparatur[13]. На других платформах, тоже с танками, пометка Nach Osten[14]. Вот ребята и решили внести маленькую поправочку. Они стерли надпись Nach Osten и написали Nach Reparatur. И вдруг швабы подняли шум. Оказывается, танки, которые предстояло отправить на восток, выкрашены в желтый цвет, а назначенные в ремонт — в обычный, пятнисто-зеленый. Наши этого не заметили: ночь, да и брезентом танки накрыты.

— Ну, и чем же кончилось?

— На этот раз все обошлось. Проверили все платформы. Оказалось, только один желтый танк попал не по назначению, ну и списали этот случай за счет обычной ошибки. Но должен вам сказать, что мы еще никогда так не ошибались. Откуда только они взялись, проклятые желтые танки?!

Я не стал ломать голову над этим вопросом. Желтые так желтые. Не все ли равно, в какой цвет фашистам вздумается окрашивать свои танки? Может, понадобилось поскорее выпустить из ремонта несколько танков, а никакой краски, кроме желтой, не оказалось. Ждать, пока привезут зеленую, нет времени. Словом, я не придал особого значения рассказу Гроуды о желтых танках и, возможно, совсем забыл бы о них, если бы через несколько дней не услышал от Клименко:

— На станцию только что прибыл целый эшелон с желтыми танками. Сорок три штуки. Все новенькие, все желтенькие.

— Откуда ты знаешь?

— Сам видел и пересчитал.

— Ты был на станции?

— Не на станции, а возле переезда. Я нынче там дежурил.

— Зачем?

— Да, понимаете, лампа… Нужно было ее…

И он щелкнул зубами.

Я ничего не понял. Что за лампа и зачем понадобилось Клименко дежурить у какого-то переезда?