Кара-Мустафа от природы был человек нерешительный, долго колебался при окончательном выборе, терзаясь сомнениями, но когда решение было принято, начинал действовать немедленно.

Он позвал капуджи-агу.

– Паши прибыли, Мурад-ага?

– Сидят в зале, эфенди, – поклонился налитый бычьей силой капуджи-ага, преданным, собачьим взглядом следя за малейшим жестом своего хозяина.

– Мурад, – великий визирь понизил голос до шепота, – Аллах покарал нас немилостью своей и даровал победу неверным… Но это не означает, что среди нас нет виновников нашего поражения… Они есть – и их нужно наказать!

– Кто это? – хриплым голосом спросил Мурад, с готовностью берясь здоровенной ручищей за рукоятку ятагана.

– Они там, в зале… Но обойдемся без крови…

– Удавкой?

– Да. Станешь с двумя-тремя верными капуджи вот за этой дверью, – Кара-Мустафа открыл дверь в соседнюю комнату, – и всех, кого я направлю сюда, удавишь, а трупы вытащишь на галерею, выходящую в сад.

– Будет исполнено, мой повелитель, – поклонился Мурад. – Со мной всегда надежные люди.

Отдав это распоряжение, Кара-Мустафа вошел в зал.

Паши вскочили, застыли в молчаливом поклоне.

Вот они – все, кто из-за своей трусости и бездарности привел войско к невиданному поражению! Нет только хитрого хана Мюрад-Гирея да графа Текели – пронюхали, верно, вонючие шакалы, об опасности и не торопятся на вызов, чтобы ответить за свое далеко не рыцарское поведение на поле боя. Но он доберется и до них, хоть из-под земли их достанет!

– С чем пришли, паши? Чем порадуете сердце вашего сердара? – спросил великий визирь глухо, едва сдерживая ярость. – Где ваши воины? Где ваши знамена? Где оружие и обозы? Где, спрашиваю я вас?..

С каждым его словом все ниже склонялись головы пашей. В зале стояла гробовая тишина.

– Чего молчите? И почему я вижу вас всех живыми? Почему ни один не сложил голову в бою? А? Видимо, потому, что вы не воины, а ничтожества, трусы, свинопасы! Вы недостойны носить высокое звание паши, которого удостоил вас Богом данный султан!

Голос сераскера дрожал от гнева. Никто не посмел возразить ему. Только зять султана, прямой и горячий Ибрагим-паша, смотрел великому визирю прямо в глаза, не скрывая ненависти и презрения.

Кара-Мустафа заметил это и обратил свой гнев на него.

– Что скажем султану, паша? Кто виноват в поражении?

Ибрагим-паша шагнул вперед, сверкнул глазами.