— Куда теперь направляемся? — спросил Линдсей.

— Не спеша мы завернем за угол дома, а потом шагом пересечем деревню. Проезжайте вперед!

Он тронул коня, за ним последовали три араба и я. Мы проехали мимо нашего покинутого жилища, между двух домов, из которых только что стреляли. Мое предсказание действительно сбылось: не раздалось ни единого выстрела в нашу сторону. И только когда мы отъехали достаточно далеко, то услышали за собою громкие крики. Пришпорив лошадей, мы помчались вон из деревни.

В некотором отдалении от селения на лугах паслись все местные лошади. Значит, у нас было перед курдами преимущество; им, чтобы пуститься в погоню, еще нужно было добраться до своих лошадей.

Дорога проходила по ровной, поросшей травой местности, мы не сдерживали лошадей и мчались на предельной скорости. Только мой вороной требовательно похрапывал. Его приходилось немного сдерживать, чтобы остальные всадники не остались позади.

Наконец мы заметили преследователей, рассыпавшихся за нами широкой линией. Мохаммед Эмин бросил озабоченный взгляд на лошадь, несшую его сына, и крикнул:

— Если бы у нас не было этой лошади, они бы нас не догнали.

Он был прав. Хотя эта лошадь была лучшей в Амадии, ход ее был жесткий и дышала она так тяжело, что видно было — быстрой скачки на длинное расстояние ей наверняка не выдержать.

— Сиди, — спросил меня Халеф, — ты ведь не хочешь убивать курдов?

— Нет. До тех пор, пока это удастся.

— Но мы же можем стрелять в их коней?

— Нам ничего не остается другого.

Он снял свое длинное арабское ружье с плеча. На расстоянии пятисот шагов он никогда не промахивался. Мое ружье поражало цель на большем расстоянии.

Преследователи приближались. Они громко выкрикивали различные боевые призывы, причем не те, что мы слышали при разыгрываемых сражениях. Они были намерены сражаться всерьез. Один всадник скакал впереди всех. Курды приблизились к нам примерно на пятьсот пятьдесят шагов; скакавший впереди всадник подъехал еще ближе, осадил своего коня, прицелился и выстрелил. У него было хорошее ружье. Пуля попала в камень рядом, от него отлетели осколки. Стрелял совсем еще юный курд. Возможно, сам кровный мститель.

— Well! — сказал англичанин. — Ну-ка, опустись, мальчик, на землю!

Он поднял ружье и нажал на курок. Конь курда рванулся вперед, зашатался и упал.

— Может идти домой! Yes!

Ответом на такой хладнокровный, уверенный выстрел стали громкие крики курдов. Они прекратили преследование и принялись что-то горячо обсуждать между собой. Однако скоро опять поскакали за нами. За короткое время мы добрались до широкого ручья, через который не было моста. Ручей был бурлив и глубок, и нам нужно было искать место, чтобы без потерь достичь противоположного берега. Во время поиска брода нам пришлось пережить некоторые неприятные моменты: курды догнали нас и остановились. Некоторые из них проскакали немного вперед, спешились и встали за своими лошадьми. Мы увидели, как они кладут ружья на спины лошадей. Мы сделали то же самое. Они выстрелили первыми, и через мгновение затрещали выстрелы и с нашей стороны. Только я не стрелял. Наши ружья были лучше, потому из четырех выстрелов три попадали в цель. Только единственная пуля курдов задела хвост лошади Линдсея; англичанин потряс головой.