Тимка словно видел в темноте. Он точно подвел ребят к зубатой щели. Попросил у Петьки котелок, нащупал Таню и надел котелок ей на голову:

- Крепче солдатской каски будет. А ты, Шурка, тоже голову оберегай, сосули острые, как шилья - боднешь одну, и каюк тебе.

Слышно было, как Тимка опустился на колени, лег на живот, заполз в щель. И оттуда позвал Шурку. Шурка шмыгнул носом, подтянул штаны и опустился перед щелью. За ним ползла Таня. Сразу за Таней - Петька.

Продвигались медленно, постоянно касаясь вытянутой рукой ноги ползущего впереди. Несколько раз Таня задевала головой концы острых сосулек. Но котелок спасал, сосульки отламывались и мелкими крошками сыпались на шею.

Иногда потолок щели опускался так низко, что делалось жутко. Хотелось остановиться и закричать. Но спокойно пыхтел впереди Тимка. Уползали Шуркины ноги, и раздавался чей-нибудь голос:

- Не отставай!

Иногда Тане начинало казаться, что ползут они целую вечность, холодело в груди, подкрадывался страх. Но сзади тыкался головой в подошвы ног Петька. И она успокаивалась.

Наконец голос Тимки:

- Осторожно, тут приступок.

Переползли его. Стало как будто шире. И сразу скомандовал Тимка:

- Останавливайтесь. Ложитесь на бок.

Повернулись, задев плечами шершавый потолок. Отдыхали на боку, слушая глухие удары своих сердец. И снова голос Тимки:

- Пошли.

Таня повернулась на живот и, касаясь руками Щуркиных ног, поползла вперед.

Они сделали поворот, когда Таня почувствовала, что Петька отстал и давно не касается ее ног.

- Тимка, стой! - закричала она. - Петька отстал.

Стали звать.

- Тут я, - донеслось сзади, - лук за сосульку зацепился, снять никак не могу.

Пролезть к Петьке и помочь было невозможно.

- Брось его, - крикнул Тимка.