– Оставь ты этого Фуру в покое, если он с ментами хороводы водит, – посоветовал ему Колчак. – Зачем тебе эти неприятности?

– Не могу. У меня сердце не успокоится, пока я его не тряхану. Ты же знаешь, что у него передо мной по лагерю остались кучерявые долги, – горячился Лука.

– Думай, Лука, но не сгори? Тебе уже за сорок, пограничный возраст. Время пришло профилактикой своего здоровья заниматься. А ты характер кому – то пытаешься свой показать. Смотри, сгниёшь, как Калина. И брат твой старший Лоб, который сгинул, когда меня на свете не было. Неужели эти доводы тебя остановить не могут?

Вовка посмотрел на свою опустошённую бутылку пива и, лениво встав из стола, сказал:

– А долги свои у Фуры можно другим способом взять.

Но Лука не вслушался в последнюю брошенную фразу Колчака. Глотнув через горло пива, и хитро прищурив один глаз, тихо промолвил:

– Лоб не сгинул, я знаю, где он. В городе он не появится, пока жив его терпила. – Он поперхнулся пивом и замолчал.

Колчак пожал ему руку и ушёл к себе в мастерскую.

Вовка очень тосковал по Ларе и скучал по Надежде. Месяц прошёл, когда он видал её последний раз. Надежда тоже никаких сигналов не подавала. И лишь в спортивном зале он забывался и не думал об этих двух женщинах. Он несколько раз пытался зайти к Ларе но, вспомнив их последнюю встречу, где она просила к ней не приходить пока, разворачивался и шёл в обратную сторону. А вечерами у неё в окнах не горел свет. Вовка считал, что она лежит в больнице.

Декабрь на улице не на шутку резвился, иногда взмывая свирепые, позаимствованные у февраля вьюги. Ноги прохожих опутывал позёмкой, а мороз жестоко кусал нос и уши. Казалось, что зима не по правилам бесчинствует, и грозит народу пальцем, показывая свою природную власть в первый месяц зимы. В один из таких дней, вечером Вовка вышел покурить в подъезд. Двор был безлюдный. Все сидели у экранов телевизоров и смотрели сериалы. Он на улицу выходить не стал. Приоткрыв дверь подъезда, он выпускал дым на улицу, любуясь проделками декабря. Видимость местами была нулевая. Не успев докурить сигарету, перед его взором внезапно появился маленький мальчишка лет десяти. Он стоял в тоненькой куртке и спортивной шапке. В грязных руках, без варежек, он держал большую головку сыра. Запыхавшись, он испуганно смотрел на Вовку. У Колчака создалось впечатление, будь – то снежный смерч, доставил мальчишку в тёплое место к открытым дверям. Раздался пронзительный милицейский свисток. У мальчишки от страха глаза округлились, и ноги стали подкашиваться. Колчак понял, в чём дело. Схватив мальчугана за воротник куртки, он втащил его быстро в подъезд: