«Ногради. Прошу срочно сообщить более подробно о положении лиц, находящихся у власти, главным образом, в столице. Вышлите нам образцы ваших листовок. Как относятся офицеры к режиму Салаши? Активизируйте боевую деятельность в Трансильвании. Ракоши».

«Ногради. Копии Сланскому, Асмолову. Волянский направил для действий в Венгрии отряды Крчанова и Щукина. Егоров направил отряд Лапшова. Относительно использования Величко переговорите со Сланским и Асмоловым».

20 октября под вечер, когда я уже не думала о том, что мы можем сегодня улететь, за мной в Штаб партизанского движения Украины приехал мотоциклист-посыльный. Меня он разыскал в столовой и передал мне приказ садиться с ним на мотоцикл и ехать на аэродром, так как через час я должна была уже вылететь в Словакию. Полученные в Москве инструкции и радиошифр я постоянно носила с собой в планшетке. Вбежав в свою комнату, я быстро сунула в сумку смену белья и сказала хозяйке:

— Все вещи оставляю вам!

Начальник школы раздобыл мне автомат с несколькими дисками и пистолет. У меня даже не было времени попрощаться с ребятами, да, по правде говоря, и не с кем особенно было прощаться, ведь все мои старые знакомые, за исключением нескольких, давно разъехались.

Когда я приехала на аэродром, пилот уже запустил моторы. Оказалось, что ждали только меня. Кроме меня в самолете было еще два пассажира — немец в советской форме с орденом Красной Звезды на груди и английский офицер с красивым и на удивление маленьким парашютом. Я так устала, что, надев парашют, сразу же прилегла и заснула.

Проснулась я, когда мы пролетали над линией фронта, от лая зениток. Английский офицер сунул мне в руку красивое красное яблоко. Откусив от яблока кусок, я как-то сразу успокоилась и без особого страха стала смотреть в иллюминатор на разрывы зенитных снарядов. Часов в одиннадцать наш самолет спокойно приземлился на аэродроме Три Дуба. Мы сошли на землю. Ночь была тихой. Персонал аэродрома безмятежно спал на лавках, а на единственном в помещении столе стояла бутылка с надписью «Боровичка».

На аэродроме мы сели в военную машину, вел которую молчаливый шофер в словацкой форме.

Мы проехали через несколько городов и сел. Нигде ни огонька. Машина ехала с затемненными фарами, иногда освещая на крутых поворотах стены домов. Дома были все целые. Это меня очень удивило, ведь я так привыкла к развалинам, взорванным мостам и разбитым дорогам. Здесь же, как мне показалось, царили мир и покой. В каких-то селах мы останавливались, и шофер куда-то исчезал. Уже рассвело, когда мы приехали в Банска-Бистрицу. Здесь было много солдат, но почти все они шли либо с кирками, либо с лопатами. Гражданское население эвакуировалось из города. Кое-где виднелись противотанковые ловушки.