Осмотрев утром это место, мы тотчас же отправились по следу хищников. Далгэрнс был уверен, что он ранил одного из них, так как, судя по следам на песке, людоед хромал на одну ногу. Мы, крадучись, прошли несколько миль и неожиданно оказались где-то недалеко от людоедов, встретивших нас угрожающим рычанием. Осторожно пробираясь и раздвигая кусты, мы в темноте увидели какой-то предмет, который вначале приняли за львенка. При внимательном осмотре это оказались останки несчастного рабочего, которого львы, очевидно, бросили, почуяв наше приближение. К этому времени звери успели уйти в глубину чащи, где их уже было невозможно преследовать. Нам оставалось только закопать останки и ни с чем вернуться домой.

Даже самый выносливый человек не вынес бы такого постоянного напряжения, не говоря уж о рабочих-индийцах. Они к этому времени были очень напуганы, и поэтому я не удивился, когда под вечер первого декабря, вернувшись в лагерь, я обнаружил, что все рабочие оставили работу и хотят говорить со мной. Они вошли целой толпой в палатку и сообщили, что ни за что не желают больше оставаться в Цаво; они приехали из Индии по договору с правительством работать, а не поставлять пищу для дьяволов в образе львов.

После того как рабочие выдвинули ультиматум, началось паническое бегство. Несколько сот человек, бросившись на рельсы, остановили первый же проходящий поезд, а затем, захватив свои пожитки, взобрались в вагоны, чтобы поскорей унести ноги из проклятого места.

Работы на железной дороге остановились, и в течение трех последующих недель не было построено ничего, кроме укрепленных жилищ для рабочих, у которых хватило мужества остаться. И странно было смотреть на хижины, гнездившиеся на сваях, резервуарах с водой и крышах станционных построек. Иные дошли до того, что выкапывали посреди палатки ямы, в которые залезали на ночь, закрывая их сверху тяжелыми бревнами. В окрестностях Цаво не осталось ни одного дерева, ветки которого не гнулись бы под тяжестью привязанных к ним гамаков. Помню, как однажды ночью, во время нападения львов на лагерь, так много людей забралось на одно большое дерево, что оно, не выдержав ноши, сломалось и с грохотом упало, сбросив своих объятых ужасом обитателей недалеко от хищников. Но, к счастью, львы на этот раз уже заполучили добычу и были слишком поглощены ею, чтобы обратить внимание на перепуганных рабочих.

СЧАСТЛИВОЕ СПАСЕНИЕ ЧИНОВНИКА

Незадолго до бегства рабочих я написал мистеру Уайтхеду, старшему чиновнику округа, и просил его приехать, захватив с собой нескольких аскари[69], и помочь мне в кампании против львов. Он ответил, что принимает мое приглашение, и просил ждать ого к обеду второго декабря. Поезд его должен был прибыть в Цаво около шести часов вечера. Я послал своего слугу на станцию встретить его и помочь донести багаж до лагеря. Вскоре дрожащий от страха бой прибежал обратно и сообщил мне, что на перроне стоит огромный лев. Ни поезда, ни работников станции он не видел. Я но поверил этой невероятной истории. Рабочие в то время были так сильно напуганы, что, завидев гиену, обезьяну или даже собаку в кустах, принимали их за львов. Но на следующий день я узнал, что на этот раз все было так, как рассказал бой: станционный мастер и сигнальщик, спасаясь от людоеда, заперлись в здании станции.