Они благополучно прошли половину пути через мрачные заросли, и вдруг с высокого берега на них прыгнул лев. Как кеглю, сбил он Уайтхеда с ног и разорвал когтями ему спину. К счастью, Уайтхед успел вскинуть карабин и выстрелить из него несколько раз. Вспышка и громкие выстрелы на минуту испугали льва. Это дало возможность Уайтхеду высвободиться. Но в следующее мгновение зверь кинулся на несчастного Абдуллу и одним ударом лапы убил его. Солдат успел только крикнуть: «Bwana, simba!»[70]. Уайтхед выпустил еще несколько пуль вслед хищнику, когда он взбирался со своей жертвой на крутой берег, но все было напрасно. Лев исчез в темноте со своей страшной добычей. Хруст, который я слышал прошедшей ночью, означал, что очередной жертвой дьявола был аскари. Уайтхед уцелел чудом. Раны его оказались не очень глубокими и впоследствии почти совсем не причиняли ему беспокойства.

В тот же день, третьего декабря, мы неожиданно получили подкрепление. С побережья приехал мистер Фарквахар, старший полицейский офицер с десятью сипаями, чтобы помочь нам в охоте на людоедов, дурная слава о которых к этому времени достигла отдаленных районов страны. Мы очень тщательно расставили посты, используя все большие деревья около лагерей. Вскоре прибыло еще несколько офицеров, решивших во время своего отпуска принять участие в охоте на львов. Они тоже выбрали места для засады поблизости от лагерей, которые ночью могли посетить хищники. Мистер Уайтхед решил дежурить со мной в железной хижине на фермах. Не обращая внимания на насмешки, я привел в боевую готовность свой капкан и посадил внутрь двух сипаев.

Все наши приготовления были закончены, и еще до наступления ночи мы разошлись по своим постам. Около десяти часов вечера вдруг стукнула дверца ловушки. У меня радостно забилось сердце. Наконец, решил я, один хищник попался. Но результат оказался самым постыдным. Внутри клетки, в которой сидели сипаи, горела яркая лампа. Оба солдата были вооружены ружьями мартини и каждому было выдано много патронов. Им было наказано сразу же стрелять, если лев войдет в капкан. Однако, когда лев бросился на клетку и начал биться о железные прутья, парни так обезумели от страха, что не могли сделать ни одного выстрела в течение нескольких минут, пока мистер Фарквахар, пост которого находился невдалеке, не крикнул и не приободрил их. Тогда, наконец, они пришли в себя, открыли огонь и начали палить без разбору, куда попало.

Наша хижина находилась под прямым углом от их мишени. Тем не менее пули со свистом пролетали мимо нас. Сделав более двух десятков выстрелов, они выбили одну из железных перекладин клетки, после чего пленник получил возможность спокойно удалиться. Как они не всадили в него пулю, хотя дула их ружей почти касались львиной шкуры — навсегда останется для меня загадкой. Около ловушки были следы крови, но все же это нас мало утешало. Мысль о том, что людоед, который был почти у нас в руках, отделался лишь легким ранением, не давала покоя. Все же мы не пали духом и наутро организовали погоню за львом. Весь день мы ползали на четвереньках, высматривая львов в густых колючих зарослях, и хотя несколько раз слышали рев хищников, повстречаться нам так и не удалось. Только Фарквахар один раз видел, как людоед перепрыгнул через куст. Еще два дня мы провели подобным же образом и с тем же успехом, а затем Фарквахар со своими сипаями вернулся на побережье; вскоре уехал мистер Уайтхед, и я снова остался наедине с людоедами.