Здесь Нао остановилась и, подойдя ближе, посмотрела Коулту в глаза. Вновь ее руки обвились вокруг его шеи, и снова губы ее прижались к губам Коулта. Щеки девушки были мокры от слез, а голос прерывался рыданиями, которые она пыталась сдержать, когда стала изливать свою любовь мужчине, который не понимал ее слов.

Она привела его сюда, чтобы дать ему свободу, но не могла никак с ним расстаться. Она льнула к нему, ласкала и нашептывала нежные слова.

Четверть часа она продержала его так, а Коулт не решался высвободиться. Наконец она отстранилась, указывая на проем во внутренней стене.

— Иди! — промолвила она. — Ты уносишь с собой сердце Нао. Я никогда больше не увижу тебя, но по крайней мере всегда буду помнить этот час и сохраню память о нем на всю жизнь.

Уэйн нагнулся и поцеловал ее руку, маленькую тонкую руку дикарки, которая только что совершила убийство, чтобы ее любимый мог жить. Но Уэйн об этом ничего не знал.

Она вручила ему кинжал с ножнами, чтобы он не ушел в жестокий мир безоружным, затем он повернулся к ней спиной и медленно двинулся к внутренней стене. У отверстия он остановился и оглянулся. В лунном свете в тени древних руин он смутно увидел напряженную фигуру юной жрицы. Он поднял руку и помахал ей в бессловном прощальном приветствии.

Великая печаль овладела Коултом, когда он шел через внутреннюю стену и двор к свободе, потому что знал, что позади оставил печальное, отчаявшееся сердце в груди той, которая, должно быть, смертельно рисковала, чтобы спасти его. Оставил вернейшего друга, чье лицо он сейчас мог только смутно себе представить, друга, чьего имени он не знал, а единственная память, которую он унес с собой — это воспоминание о горячих поцелуях и тонкий кинжал. И теперь, пересекая залитую лунным светом долину Опара, Уэйн Коулт вспоминал фигурку покинутой маленькой жрицы, стоявшей в тени руин, и радость побега омрачалась печалью.

XI. ЗАТЕРЯННЫЕ В ДЖУНГЛЯХ

XI. ЗАТЕРЯННЫЕ В ДЖУНГЛЯХ

Прошло некоторое время после того, как жуткий крик нарушил покой лагеря заговорщиков, и люди смогли успокоиться, чтобы вновь лечь спать.

Зверев считал, что их преследует отряд воинов из Опара, от которых можно ожидать ночного нападения. Поэтому он выставил вокруг лагеря усиленную охрану, однако негры были уверены, что таинственный крик вырвался отнюдь не из человеческого горла.

Подавленные и напуганные, наутро они вновь выступили в поход. Отправились рано утром и, сделав большой переход, достигли базового лагеря еще до наступления темноты. Зрелище, которое им открылось, наполнило их ужасом. Лагерь исчез, а в середине поляны, где он располагался, высилась груда золы, поведавшая о беде, приключившейся с остававшимися в лагере людьми.