— Потому что он секретный агент правительства Соединенных Штатов, — ответила девушка.

Вся группа, включая Коулта, уставилась на нее в изумлении.

— Откуда вы узнали? — требовательно спросил Коулт.

— Записка, которую вы послали по прибытии в лагерь, попала к одному из агентов Зверева. Теперь вы понимаете, откуда мне это известно?

— Да, — сказал Коулт. — Вполне ясно.

— Вот почему Зверев назвал вас предателем и пытался убить.

— А что с этим? — спросил Тарзан, указывая на Ивича. — Он что, тоже овца в волчьей шкуре?

— Он — один из парадоксов, которых так много в жизни, — ответила Зора. — Он из числа тех красных, которые от трусости меняют окраску и блекнут.

Тарзан повернулся к неграм, собравшимся в стороне и прислушивавшимся к разговору, которого не могли понять.

— Я знаю, где ваша страна, — сказал он на их диалекте. — Она находится там, где кончается железная дорога, что ведет к побережью.

— Да, бвана, — ответил один из негров.

— Вы возьмете с собой этого белого человека и отведете к железной дороге. Смотрите, чтобы у него было достаточно еды и чтобы его никто не обижал, а потом скажете ему, чтобы он уходил. Отправляйтесь немедленно.

Затем Тарзан обратился к белым:

— Остальные пойдут со мной в лагерь. Повернувшись, он пошел по тропе, по которой явился в лагерь. За ним последовали четверо белых, которые еще плохо понимали, чем в действительности они обязаны его гуманности. Они также не понимали и даже не догадывались, что его великая терпимость, смелость, находчивость и защитный инстинкт, который часто оберегал их, происходят не от его человеческих прародителей, а от постоянной связи с дикими животными джунглей, у которых эти качества развиты гораздо сильнее, нежели у цивилизованных людей, утративших эти благородные свойства полностью или частично из-за алчности и борьбы за первенство.

Позади других бок о бок шли Зора Дрынова и Уэйн Коулт.

— Я думала, что вы погибли, — сказала она.

— А я думал, что погибли вы, — отозвался Коулт.

— Хуже того, — продолжала Зора, — я думала, что, мертвы вы или живы, я никогда не смогу рассказать вам, что у меня на сердце.

— А я думал о той страшной пропасти, которая разделяла нас. Боялся, что не сумею перекинуть через нее мост и спросить вас о том, о чем хотел, — тихо ответил он.

Зора повернулась к нему с глазами, полными слез. Губы ее дрожали.