– Спички всегда при мне.

Зажигая и раскуривая сигарету, доктор внимательно всматривался в меня, очевидно сопоставляя мой внешний вид с приметами, сообщенными ему Гюбертом.

Возвращая спички, он сказал:

– Я вижу, вы приезжий.

– Да.

– Нескромный вопрос: издалека?

– С Опытной станции.

– С Опытной лесной станции?

– Совершенно верно!

– Прекрасно! – воскликнул доктор, бесцеремонно взял меня под руку и повлек с пригорка. – Я вас сегодня не ждал, на всякий случай пришел. Долго ехали?

– Четверо суток.

– Ого! И напрасно. Совершенно напрасно. Надо было лететь, а не толкаться в поездах.

Я промолчал и лишь пожал плечами.

Доктор говорил громко, густым басом. У него было большое, выразительное лицо с широко расставленными глубокими черными глазами, крупный нос с горбинкой и четко очерченные жестковатые губы.

– Вы, кажется, Худяков? – спросил он, когда мы покинули площадку.

– Нет, я Хомяков.

– Да, да, вспомнил, правильно, Хомяков. А вот имя отчество ваше не удостоен чести знать.

– Кондратий Филиппович, – сказал я и, конечно, не поверил, что Доктор спутал мою фамилию и не знал имени и отчества.

– Очень приятно, Кондратий Филиппович, – сказал

Доктор, но сам не представился. – Впервые здесь?