— А чего же? Грех их разделять. Вместе погибли, вместе пусть и почиют. Места на кладбище хватит.

— Нужно достать кирки, лопаты, выкопать могилы.

— Это, по крайней мере, мы умеем. Только и знаем, что лучших хороним, дело привычное.

— И фонари надо загодя раздобыть, луна может подвести.

— И фонари у нас есть. Ступай домой, отдохни, довольно ты потрудился.

Нет, он не станет отдыхать. Во всяком случае, пока не убедится, что дело сделано на совесть, раз нет гробов, пусть хоть могилы будут сухие и глубокие. И он двинулся вместе со всеми через Старчево, мимо Ластоваца и Дола.

По земле за ними тянулся собачий брех, а по небу – тучи.

Поднялся ветер, окреп и понес ледяную пыль, – вой, стоны и предсмертные крики вздымались и кружились в высоте. Луна помутнела. Время от времени налетала вьюга, скрывая дорогу, даже пальца перед глазами не увидишь; потом снова открывалась мирная даль гор и траурное шествие деревьев на них. И Пашко чудится, будто это не деревья, а матери, обездоленные облавой, идут отыскивать и оплакивать убитых сыновей. Некоторые причитают, те, что позади, плачут навзрыд. Они далеко, и поэтому их не слышно, только ветер подхватит иногда ворох материнских воплей, поднимет их над плоскогорьем и высыплет на дорогу, по которой везут погибших.

Ериничи наконец согласились не отделять Раича Боснича от товарищей. На кладбище в Любе Пашко выбрал место и показал, где копать могилы. Потом выпил рюмку ракии, повернулся спиной к ветру, уселся и стал смотреть, как Нишичи, Дреевичи и Ериничи разгребают лопатами снег и долбят мотыгами замерзшую землю, не щадят себя, не отлынивают, чуть устанет один – его тотчас сменяет другой. И не потому, что торопятся, нет, хочется им отблагодарить Вуле Маркетича и его товарищей, отдать долг хотя бы мертвым, если не могли это сделать живым. Чернеет земля на лопатах, пахнет пахотой. Пашко впал в полусон – ему кажется, что он в поле. Но пашут не вширь, как обычно, а вглубь – потому что и семена, которые туда опустят, и плоды, которые из них вырастут, совсем иные.

Семена эти, дающие плоды человеческой доброты, душевности, чести и милосердия, должны пустить глубокие корни, потому что эти высокие и красивые человеческие добродетели пышно расцветают и вызывают ярую ненависть драконов, земных и небесных. Не иссякает злоба драконов, злых нечистей и самого Князя Тьмы, насылают они на эти деревья непогоду, громы, дожди и град. Град рвет побеги, ветер уносит их в овраги, но стоит нечестивцу только понюхать оторванную веточку, и он избавляется от проклятого наследия природы. .