Маленькие чёрные глазки злобно поблёскивали на широком, плоском, как у мулата, лице. Красный в белую полоску платок был повязан низко, по самые брови. В огромное ухо было продето тяжёлое золотое кольцо.

Питер Блад молча смотрел на него, стараясь подавить закипавшее в нём бешенство, которое всё усиливалось, по мере того как прояснялось его сознание. Инстинкт подсказывал ему, что гнев, ярость никак не помогут ему сейчас и любой ценой следует их обуздать. Он взял себя в руки.

– Каузак! – с расстановкой произнёс он. – Какая приятная, но неожиданная встреча!

– Да, вот и ты сел наконец на мель, капитан, – сказал

Каузак и рассмеялся негромко, злобно и мстительно.

Питер Блад отвёл от него глаза и поглядел на женщину, которая извивалась, стараясь вырваться из рук сообщника Каузака.

– Уймись ты, шлюха! Уймись, не то придушу! – пригрозил ей тот.

– Что вы хотите сделать с ним, Сэм? – визжала женщина.

– Не твоё дело, старуха.

– Нет, моё, моё! Ты сказал, что ему грозит опасность, и я поверила тебе, поверила тебе, лживая ты скотина!

– Ну да, так оно и было. А теперь ему тут хорошо и удобно. А ты ступай туда, Молли. – Он подтолкнул её к открытой двери в тёмный альков.

– Не пойду я!.. – огрызнулась она.

– Ступай, тебе говорят! – прикрикнул он. – Смотри, хуже будет!

И, грубо схватив женщину, которая упиралась и брыкалась что было мочи, он поволок её через всю комнату, выпихнул за дверь и запер дверь на задвижку.

– Сиди там, чёртова шельма, и чтоб тихо было, не то я успокою тебя на веки вечные.

Из-за двери донёсся стон, затем заскрипела кровать –

как видно, женщина в отчаянии бросилась на неё, – и всё стихло.

Питер Блад решил, что её участие в этом деле теперь для него более или менее ясно и, по-видимому, закончено.

Он поглядел на своего бывшего сотоварища и улыбнулся с наигранным спокойствием, хотя на душе у него было далеко не спокойно.

– Не проявлю ли я чрезмерную нескромность, если позволю себе спросить, каковы твои намерения, Каузак? –