– Что случилось? – спросил Блад. – Кого убивают?

Чья-то тень легла на пол, и на пороге распахнутой двери с видом мрачным и решительным возник исполненный достоинства Бразо Ларго.

Оцепенев от ужаса при виде его, женщина скорчилась на полу. Испуг сковал ей язык.

Бразо Ларго шагнул к ней. Наклонившись, он положил руку ей на плечо, быстро произнёс что-то на своём гортанном языке, и хотя Блад не понял ни единого слова, суровый тон приказания был ему ясен.

В отчаянии женщина устремила полубезумный взгляд на капитана Блада.

– Он велит мне присутствовать при казни. Пощадите меня, дон Педро! Спасите его!

– Кого спасти? – крикнул капитан Блад, выведенный всем этим из себя.

Бразо Ларго объяснил:

– Моя дочь – эта. Капитан Доминго – он приходил селенье год назад уводил её с собой. Карамба! Теперь я его на костёр, а её домой. – Он повернулся к дочери: – Вамос, ты идти со мной, – приказал он ей на своём ломаном испанском языке. – Ты глядеть, как враг умирать, потом идти домой селенье.

Капитан Блад нашёл это объяснение исчерпывающим.

Ему мгновенно припомнилось необычайное рвение, с которым Гванахани старался увлечь его в эту экспедицию за испанским золотом, – рвение, показавшееся ему несколько подозрительным. Теперь он понял всё. Этот набег на Санта-Марию, в который Бразо Ларго вовлёк его вместе с другими корсарами, был нужен индейцу, чтобы вернуть себе похищенную дочь и отомстить капитану Доминго

Фуэнтес. Но вместе с тем капитану Бладу стало ясно и другое. Если похищение и заслуживало кары, то дальнейшее поведение испанца по отношению к этой девушке, которая, быть может, даже не была похищена, а последовала за ним по доброй воле, было таково, что побуждало её оставаться с ним, и она, обезумев от страха за него, молила сохранить ему жизнь.

– Он говорит, что дон Доминго соблазнил тебя. Это правда? – спросил её капитан Блад.

– Он взял меня в жёны, он мой муж, и я люблю его, –

отвечала она страстно, а влажный взор её больших тёмных глаз продолжал его молить. – Это наш ребёнок. Не позволяйте им убивать его отца, дон Педро! А если они убьют

Доминго, – вне себя вскричала она, – я покончу с собой!

Капитан Блад покосился на угрюмое лицо индейца.

– Ты слышал? Этот испанец был добр к ней. Твоя дочь хочет, чтобы мы сохранили ему жизнь. А если, как ты сам сказал, вина его в том, что он обидел её, значит, она и должна решить его участь. Что вы сделали с ним?

Оба заговорили одновременно: отец – злобно, возмущённо, почти нечленораздельно от гнева, дочь – захлёбываясь слезами пылкой благодарности. Вскочив на ноги, она потянула Блада за рукав.