Приношу вам свои извинения.

– Я более чем удовлетворён.

– Вы очень великодушны, – с достоинством сказал испанец. – Могу ли я поинтересоваться, сеньор, каковы ваши намерения по отношению к нам?

– Как я уже сказал, мы не посягаем на вашу свободу.

Когда мои люди возвратятся, мы уйдём отсюда и освободим вас.

Испанец вздохнул:

– Именно этого я и опасался. Ряды наши поредели, оборонительные заграждения разрушены, и когда вы уйдёте, мы окажемся во власти Бразо Ларго и его индейцев, которые тотчас всех нас прирежут. Будьте уверены, они не покинут Санта-Марии, пока не разделаются с нами.

Капитан Блад нахмурился.

– Вы, несомненно, вызвали на себя гнев Бразо Ларго, соблазнив его дочь, и он будет мстить вам беспощадно. Но что могу сделать я?

– Дайте нам возможность отплыть в Панаму тотчас же, немедля, пока вы ещё здесь и ваши союзники-индейцы не посмеют на нас напасть.

У капитана Блада вырвался нетерпеливый жест.

– Послушайте, дон Педро! – сказал испанец. – Я бы не обратился к вам с этой просьбой, если бы ваши поступки не убедили меня в том, что вы, хотя и пират, человек широкой души и рыцарь. Кроме того, поскольку вы, по вашим словам, не покушаетесь на нашу свободу и не намерены держать нас в плену, то я, в сущности, ничего сверх этого у вас и не прошу.

Высказанные испанцем соображения были справедливы, и, поразмыслив над его словами, капитан Блад решил, что и ему станет легче без этих испанцев, которых приходилось одновременно и стеречь и защищать. Словом, прикинув так и эдак, Блад дал согласие. Волверстон, однако, колебался. Но на вопрос Блада, чего они могут достигнуть, задерживая испанцев в Санта-Марии, Волверстон вынужден был признаться, что он и сам не знает. Единственное его возражение сводилось к тому, что не верит он ни единому испанцу на земле, но этот довод нельзя было счесть достаточно веским.

Словом, капитан Блад отправился искать Бразо Ларго и нашёл его на дощатой пристани неподалёку от форта; он сидел там в угрюмой задумчивости совсем один.

При его приближении индеец встал. Лицо его выражало подчёркнутое безразличие.

– Бразо Ларго, – сказал капитан Блад, – твои индейцы посмеялись над моим честным словом и едва не нанесли непоправимый ущерб моей чести.

– Я не понимать, – сказал индеец. – Ты стал другом испанский веры?

– Почему другом? Нет. Но когда они сдавались в плен, я пообещал им полную неприкосновенность. Это было условием сдачи. А ты и твои люди нарушили это условие.

Индеец поглядел на него с презрением:

– Ты мой не друг. Я привёл тебя здесь к испанский золото, а ты пошёл против меня.