– Мне не понравились слова капитана Тондёра, сказанные вам на прощанье, мосье Питт, и его улыбка тоже.

Это очень опасный человек. Будьте осторожны, берегитесь его.

Джереми Питт вспыхнул:

– Уж не думаете ли вы, что я его боюсь?

– Я думаю, что вы поступили бы благоразумно, стараясь держаться от него подальше. Повторяю, он очень опасный человек. Это негодяй! И он навещает нас слишком часто.

– Зачем же вы ему позволяете, будучи о нём такого мнения?

Д'Ожерон скорчил гримасу.

– Будучи о нём такого мнения, как могу я ему воспрепятствовать?

– Вы боитесь его?

– Признаться, да. Но не за себя я боюсь, мосье Питт. За

Люсьен. Он пытается ухаживать за ней.

Голос Джереми задрожал от гнева:

– И вы не можете закрыть для него дверь вашего дома?

– Могу, конечно. – Д'Ожерон криво усмехнулся. – Я

проделал нечто подобное однажды с Левасёром. Вам известна эта история?

– Да, но… но… – Джереми запнулся, испытывая некоторое замешательство, однако всё же преодолел его. – Мадемуазель Мадлен была обманута, она позволила Левасёру увлечь себя… Вы же не допускаете, чтобы мадемуазель

Люсьен…

– А почему я не могу этого допустить? Известного обаяния он не лишён, этот каналья Тондёр, и у него даже есть некоторые преимущества перед Левасёром. Он вращался в хорошем обществе и умеет себя держать, когда ему это нужно. Наглому, предприимчивому авантюристу ничего не стоит соблазнить такое неопытное дитя, как

Люсьен.

У Джереми упало сердце. Он сказал, совершенно расстроенный: