– А таким, что ошарашили нас с Дуном своими речами, и мы отпустили на все четыре стороны этих молодцев, вместо того чтобы их вздернуть…

– Грех был бы, если б вы решились на это, Билль.

– А я не чувствую греха, хотя мне и пришлось двух вздернуть.

– Неужели вы повесили людей, Билль? – испуганно воскликнул Чайкин.

– Повесил и нисколько не раскаиваюсь!.. И снова повесил бы, если бы нужно было!

– За что же вы, Билль, вздернули двух? – спросил Дунаев.

– А тоже агенты были и сделали на нас нападение. По счастью, пассажиры не растерялись и не позволили ощипать себя, как куриц… Агентов встретили пулями. Они бежали, а двое не могли: под ними были убиты лошади…

Ну, мы их судили и осудили, и я привел решение суда в исполнение…

– А пассажиры все целы остались? – спросил Дунаев.

– Один был убит, другой ранен, и меня задело в ногу! –

проговорил Билль.

– А где это было?

– У Скалистого ручья…

Чайкин слушал и раздумчиво произнес:

– А я полагаю, что канзасцы своего дела больше не начнут!

Билль усмехнулся.

– Сомневаюсь! – промолвил он.

– Не начнут! – упорно настаивал Чайкин. – Другими людьми станут после того, как поняли, что их пожалели…

– Как волка ни жалей, он все останется волком, Чайк.

– Тем человек и отличается от зверя – у него другое понятие и другая совесть.