Мы дружны были… Все меня звали и называли Белым

Охотником. В таком одиночестве я пробыл, джентльмены, лет семь и, когда почувствовал, что нет для меня больше искушений, вернулся в город… Там открывалась компания дилижансов, и меня взяли кучером… С тех пор я и езжу по этой дороге, джентльмены, и надеюсь до смерти ездить и благополучно довозить пассажиров и почту, охраняя их от агентов.

– Не любите вы их, Билль! – заметил Дунаев.

– От этого и не люблю, что сам был агентом и знаю, как подло нападать исподтишка, и часто на безоружных людей.

Есть здесь разбойники, которые и женщин не жалеют…

Недавно была убита одна женщина вместе с мужем…

– А за что повесили Томми? За то дело?

– Нет! то дело так и осталось в тайне, – Томми ловко припрятал концы. Он уехал из страны на север и, как после я узнал, был повешен за убийство… Мне случайно попалась потом газета, в которой был напечатан судебный отчет и отчет о его казни. И на суде держал себя хорошо и умер без страха… Однако долго же не идет почта! – круто оборвал Билль разговор и сделался прежним серьезным и суровым и малоразговорчивым Биллем.

– Не случилось ли чего-нибудь! – заметил Чайкин.

– Здесь тихо. Не пошаливают. Да и кому охота нападать на письма.

Наступило молчание.

Между тем два фазана были ощипаны,

выпотрошены и вымыты в свежей воде.

– Что с ними теперь делать, Билль?

– спросил Дунаев.

– Я полагаю зажарить их, Дун.

– А успеем до прихода почты?

– Не успеем, так дожарим на станции,