И на лице ее еще ярче выступил зловещий чахоточный румянец.

– А вы, Ревекка Абрамовна, лучше не говорите. И

пойдем потише… Время-то есть. И лучше в конку сядем, а то вы устанете! – предложил Чайкин, завидя приближающийся трамвай. – Верно, банки на Монгомери-стрите… Я

хорошо помню эту улицу…

Они сели в трамвай и через четверть часа были у одного из банков.

Войдя в роскошное помещение, Чайкин подошел к кассе и просил разменять билет.

– Бумажками или золотом? – спросили его.

– Четыреста бумажками по сто долларов, а остальные сто золотом! – отвечал Чайкин.

Кассир взял от Чайкина билет, взглянул на свет и положил четыре бумажки и стопку золота.

В свою очередь, и Ревекка посмотрела бумажки.

– Хорошие! – сказала она по-русски.

Чайкин аккуратно сосчитал деньги.

– А за промен вы не взяли! – обратился он к кассиру.

– Не берем! – коротко отрезал он.

Чайкин спрятал бумажки в бумажник, а золото в кошелек, и они с Ревеккой вышли из банка.

– И как скоро вы научились по-английски говорить, Василий Егорович!

– Тоже спасибо доброму человеку… научил и читать и писать.

И Чайкин дорогой в конке рассказал о Долговязом.

Когда они вернулись, дома была и мать Ревекки. Она встретила

Чайкина,