И он вспомнил весь этот год, полный такого серьезного значения для него не столько в смысле перемены его положения, сколько в умственном пробуждении и, так сказать, в душевной свободе, и ему казалось, что с ним случилось что-то такое, что случается только в сказках.
И он мысленно благодарил бога за то, что он не покинул его, и просил и впредь не оставить, не давши гордыне закрасться в его сердце.
Он хотел было сейчас же приняться за чтение подаренного ему мисс Джен евангелия, как в комнату постучались, и после его разрешительного «come in»16 к нему вошли Старый Билль и Макдональд.
– Вот и разыскал беглеца. Только что вернулся во
Фриски! – весело проговорил Билль.
Увидавши Макдональда, Чайкин обрадовался. Не менее обрадован был и Макдональд. Крепко пожимая руку Чайкина, он сказал:
– Верьте, Чайк, что я не забывал вас все это время. Я
внезапно должен был уехать в Ванкувер, думал вернуться через неделю и только сегодня вернулся…
– А я было думал, что с вами что-нибудь случилось неладное, Макдональд, и, признаться, тревожился…
– Чайк за всех тревожится! – вставил Билль.
Скоро явился и Дунаев, и все трое просидели до тех пор, пока не пришла мисс Джен и объявила: 16 «Войдите» (
– Одиннадцать часов, джентльмены. Пора уходить!
Уходя, гости обещали завтра прийти за Чайкиным.
Макдональд звал его остановиться у себя, но Чайкин решил переночевать у Дунаева и на следующее утро уехать из
Сан-Франциско, побывав в течение дня у Абрамсона и сделав обещанный визит родителям спасенного им ребенка.