– Где прикажете вас высадить, синьора, – спросил гондольер, – на набережной или у ворот вашего дворца?

Сердце Джельсомины сильно забилось. Ей понравился этот голос, хотя она знала, что маска несомненно меняет его; но, так как девушке никогда не приходилось заниматься чужими и тем более столь важными делами, вопрос гондольера заставил ее вздрогнуть, словно уличенную в бесчестных замыслах.

– Знаешь ли ты дворец некоего дона Камилло Монфорте из Калабрии, который живет сейчас здесь, в Венеции? – спросила она после небольшой паузы.

Пораженный гондольер не сумел даже скрыть невольное волнение.

– Прикажете везти вас туда, синьора?

– Да, если ты точно знаешь, где дворец.

Гондольер заработал веслом, и лодка поплыла между высокими стенами. Джельсомина догадалась по звуку, что она в одном из узких каналов, и отметила про себя, что лодочник хорошо знает город. Вскоре они остановились у водных ворот дворца, и гондольер, опередив девушку, прыгнул на лесенку, чтобы, как это было принято, помочь

Джельсомине выйти из гондолы. Джельсомина велела ему подождать и вошла во дворец.

Всякий человек, более опытный, чем наша героиня, сразу заметил бы замешательство, царившее в покоях дона

Камилло. Слуги, казалось, не знали, чем заняться, и недоверчиво посматривали друг на друга; когда девушка робко вошла в вестибюль дворца, они поднялись, но никто не двинулся ей навстречу. Женщину в маске можно было часто встретить в Венеции, ибо мало кто решался выходить из дому, не прибегнув к этой обычной предосторожности; но слуги не торопились доложить о ней и разглядывали незнакомку с откровенным интересом.

– Это дворец герцога святой Агаты, синьора из Калабрии? – надменно спросила Джельсомина, чувствуя, что необходимо казаться решительной.

– Да, синьора…

– Ваш господин дома?

– И да и нет, синьора… Как прикажете о вас доложить?

Какая прекрасная синьора оказывает ему честь своим посещением?

– Если его нет дома, не нужно ни о чем ему докладывать. Если же он у себя, я хочу его видеть.

Слуги начали вполголоса совещаться между собой.

Неожиданно в вестибюль вошел гондольер в расшитой куртке. Его добродушный вид и веселый взгляд вернул

Джельсомине бодрость.

– Вы служите синьору Камилло Монфорте? – спросила его Джельсомина, когда тот проходил мимо, направляясь к выходу на канал.