– А зачем ты здесь, Аннина?

– Удивляюсь, что ты не спросила об этом раньше!

Джино, гондольер дона Камилло, долго и безуспешно ухаживал за мной, и, когда эта самая Флоринда пожаловалась ему, что я раскрыла ее обман, как поступила бы любая порядочная девушка, Джино посоветовал своему синьору схватить меня – отчасти из мести, отчасти же надеясь, что я отрекусь от своих слов. Ты, наверно, слышала, к какому дерзкому произволу прибегают эти господа, когда кто-нибудь поступает наперекор их воле.

И Аннина со всеми подробностями рассказала сестре о том, как ее похитили, скрыв, разумеется, те факты, рассказывать о которых было не в ее интересах.

– Но ведь существует же такая синьора Тьеполо!

– Верно, как то, что мы с тобой сестры. Святая мадонна!

Надо же было случиться так, чтобы этим обманщицам повстречалась такая невинная душа, как ты! Жаль, не со мной им пришлось иметь дело! И, хотя я тоже не знаю всех их хитростей – святая Анна мне свидетельница! – но они-то сами мне хорошо известны!

– Они говорили о тебе, Аннина!

Аннина бросила на сестру взгляд, подобный тому, каким смотрит на свою жертву змея, но, ничем не выдав своей тревоги, добавила:

– И, уж конечно, ничего хорошего. Да мне было бы и неприятно слышать похвалу от таких, как они.

– Они тебе не друзья, Аннина!

– Говорили они, что я нахожусь на службе у Совета?

– Да, говорили.

– Неудивительно. Люди бесчестные никогда не могут поверить, что другие живут с чистой совестью. Но тише!

Вот идет сам герцог. Посмотри на этого распутника, Джельсомина, и ты станешь так же презирать его, как я!

Дверь открылась, и вошел дон Камилло Монфорте. По его настороженному виду можно было угадать, что он не надеялся встретить здесь свою жену. Джельсомина поднялась и, хотя все, что она здесь видела и рассказ Аннины совсем сбили ее с толку, она, словно олицетворение скромности и добродетели, стоя ожидала приближения герцога. Неаполитанец был заметно поражен ее красотой и невинным видом, но брови его сдвинулись, как у человека, который заранее приготовился к обману.

– Ты хотела меня видеть? – спросил он.

– Да, у меня было такое желание, благородный синьор, но… Аннина…

– Увидев ее, ты передумала?

– Да, синьор.