– Благодарю господа, что вы так добры, дорогая, –

сказал я. – Прощайте, моя маленькая подружка. – Я назвал ее так, как она назвалась сама; затем поклонился и вышел за калитку.

Путь мой лежал по долине вдоль реки Лит, к Стокбриджу и Силвермилзу. Тропинка бежала по краю долины, посреди журчала и звенела река, низкое солнце на западе расстилало свои лучи среди длинных теней, и с каждым извивом тропы передо мной открывались все новые картины, точно за каждым поворотом был новый мир. Думая об оставшейся позади Катрионе и ждавшем меня впереди

Алане, я летел, как на крыльях. Мне бесконечно нравились и здешние места, и этот предвечерний свет, и говор воды; я замедлил шаг и огляделся по сторонам. И потому, а также по воле провидения – увидел недалеко позади себя в кустах рыжую голову.

Во мне вспыхнул гнев; я круто повернул назад и твердым шагом пошел обратно. Тропа проходила рядом с кустами, в которых я заметил рыжую голову. Поравнявшись с засадой, я весь напрягся, готовясь встретить и отразить нападение. Но ничего не случилось, я беспрепятственно прошел мимо, и от этого мне стало только страшнее.

Еще светило солнце, но вокруг было совсем пустынно.

Если мои преследователи упустили такой удобный случай, то можно было предположить лишь одно: они охотятся за кем-то поважнее, чем Дэвид Бэлфур. Ответственность за жизнь Алана и Джемса легла мне на душу тяжким бременем. Катриона все еще была в саду, одна.

– Катриона, – сказал я, – видите, я вернулся.

– И на вас нет лица! – воскликнула она.

– Я отвечаю за две человеческие жизни, кроме своей собственной, – сказал я. – Было бы преступно и позорно ходить, не остерегаясь. Я не знаю, правильно ли я поступил, придя к вам. Я был бы очень огорчен, если бы навлек этим беду на нас обоих.

– Есть человек, который был бы огорчен еще больше и уже сейчас огорчен вашими словами, – проговорила она. –

Скажите по крайней мере, что я такого сделала?

– О, вы! Вы ничего не сделали, – ответил я. – Но когда я вышел, за мной следили, и я могу назвать того, кто шел за мной по пятам. Это Нийл, сын Дункана, слуга вашего отца и ваш.

– Вы, разумеется, ошиблись, – сказала она, побледнев. –

Нийл в Эдинбурге, его послал с каким-то поручением отец.

– Вот этого я и боялся, – сказал я, – то есть последних ваших слов. А если вы думаете, что он в Эдинбурге, то, кажется, я смогу доказать, что это не так. У вас, конечно, есть условный сигнал на случай необходимости, сигнал, по которому он поспешит к вам на помощь, если сможет услышать и добежать?

– Как вы узнали? – удивленно воскликнула Катриона.