– Это вам не показалось, – сказала она.

– Вы еще так молоды, – сказал я, – и сам я совсем мальчишка. В этом самая большая помеха. Как же нам устроиться? Может быть, выдать вас за мою сестру?

– А почему бы и нет? – сказала она. – Конечно, если вы согласны!

– Если бы это была правда! – воскликнул я. – Я был бы счастлив иметь такую сестру. Но беда в том, что вы Катриона Драммонд.

– Ну и что ж, а теперь я буду Кэтрин Бэлфур, – сказала она. – Никто и не узнает. Ведь мы здесь совсем чужие.

– Ну, раз вы согласны, пускай так и будет, – сказал я. –

Но, признаться, у меня сердце не на месте. Я буду очень раскаиваться, если нечаянно дал вам дурной совет.

– Дэвид, у меня нет здесь друга, кроме вас, – сказала она.

– Честно говоря, я слишком молод, чтобы быть вам другом, – сказал я. – Я слишком молод, чтобы давать вам советы, а вы – чтобы этих советов слушаться. Правда, я не вижу иного выхода, но все равно мой долг – вас предостеречь.

– У меня нет выбора, – сказала она. – Мой отец Джемс

Мор дурно поступил со мной, и это уже не в первый раз. Я

поневоле свалилась вам в руки, точно куль муки, и должна вам во всем повиноваться. Если вы берете меня к себе, прекрасно. Если же нет… – Она повернулась ко мне и коснулась моей руки. – Дэвид, я боюсь, – сказала она.

– Да ведь я только хотел вас предупредить… – начал я.

И тут же вспомнил, что у меня есть деньги, а у нее нет, и не очень-то красиво быть скупым. – Катриона, – сказал я. –

Поймите меня правильно: я только хочу выполнить свой долг перед вами, дорогая моя! Я приехал сюда, в чужой город, учиться и жить в одиночестве, а тут такой счастливый случай, вы хоть ненадолго можете поселиться вместе со мной как сестра. Понимаете ли вы, дорогая, какая это для меня радость, если вы будете со мною?

– И вот я с вами, – сказала она. – Так что все уладилось.

Я знаю, что должен был говорить с ней яснее. Знаю, что это легло на мое доброе имя пятном, за которое, к счастью,

мне не пришлось расплачиваться еще дороже. Но я помнил, как задел ее намек на поцелуй в письме Барбары, и теперь, когда она зависела от меня, у меня не хватило смелости.

Кроме того, право, я не видел, как иначе ее устроить, и, признаюсь, искушение было слишком велико.

Когда мы прошли Гаагу, Катриона начала хромать, и теперь каждый шаг, видимо, стоил ей огромного труда.