Во-первых, противник знал, где находится конвой, – командование «Люфтваффе» не имело обыкновения посылать тяжелые бомбардировщики наобум: оно даже «Чарли»

не удосужилось выслать на разведку. Наверняка их накануне обнаружила какая-нибудь подводная лодка, сообщившая своему командованию координаты и курс конвоя: при таком волнении немудрено не заметить перископ.

Во-вторых, немцам было известно, что радарная установка

«Улисса» выведена из строя. «Фоккевульфы» набирали высоту, чтобы спрятаться за ближайшие облака. Они выйдут из-под прикрытия за несколько секунд до бомбометания. При радарном управлении огнем с такой близкой дистанции подобный маневр почти наверняка означал бы самоубийство.

Но немцы знали, что опасаться им нечего.

Вот уже последний «кондор», надрывно завывая, тяжело взмыл вверх и исчез совсем из виду. Вэллери устало пожал плечами и опустил бинокль.

– Бентли!

– Слушаюсь, сэр!

– Походный ордер «Ар». Немедленно.

Под ноком рея затрепетали сигнальные флаги. Прошло пятнадцать, двадцать секунд – горевшему нетерпением командиру они показались вечностью, – но ничего не происходило. Затем, точно марионетки, послушные умелому кукловоду, все суда конвоя стали поворачивать – те, что находились слева от «Улисса», стали поворачивать на север, находившиеся справа – на юг. Когда «кондоры»

прорвутся сквозь облака – самое большее, прикинул Вэллери, через две минуты – под собой они увидят лишь пустынное море. Пустынное, если не считать «Улисса» и

«Стерлинга» – кораблей, прекрасно вооруженных, чтобы постоять за себя. И тогда «кондоры» окажутся под плотным перекрестным огнем с транспортов и эскадренных миноносцев. Изменить же курс для того, чтобы пройти вдоль транспортов для бомбежки, у них не будет времени.

Вэллери усмехнулся про себя. Не ахти какой эффективный защитный маневр, но лучшего при данных обстоятельствах не придумать… Услышав голос Тэрнера, отдававшего отрывистые, как лай, команды по трансляции, он почувствовал глубокое удовлетворение от того, что передал оборону корабля в умелые руки старшего офицера. Если бы только сам он не чувствовал себя таким усталым!.

Прошло девяносто секунд, сто, две минуты… а «кондоров» все не было видно. Сотня глаз впилась в рваную тучу, нависшую над кормой: она упрямо продолжала оставаться все такой же серой и расплывчатой.

Прошло две с половиной минуты. Никаких признаков «кондоров».

– Никто ничего не заметил? – обеспокоенно спросил

Вэллери. Он неотрывно смотрел на тучу по корме корабля.

– Ничего? Совсем ничего? – На мостике по-прежнему царила тишина – гнетущая, тяжелая.