вот что он ощущал. С Миллером он говорил о Стивенсе небрежным и безразличным тоном. Только для того, чтобы спрятать свою горечь от необходимости поступать так жестоко с раненым парнем. Но и сам он даже не предполагал, как тяжело и больно станет сердцу от принятого решения. А теперь оказалось, что оно не обязательно.

— Извините меня, – с хмурой улыбкой сказал Андреа. –

Я должен был сказать вам. . Я-то думал, вы догадались. Это ведь лучший выход из положения, не так ли?

— Только это и можно сделать, – откровенно признался

Меллори. – Ты хочешь увести их вверх, к перевалу.

— Другого пути нет. На лыжах, вниз по склону, они через несколько минут догнали бы меня. Я, конечно, не могу вернуться, пока не стемнеет. Вы будете здесь?

— Кто-нибудь из нас останется, – Меллори взглянул в сторону Стивенса, растиравшего ладонями усталые глаза. –

Нам нужны еда и топливо, Андреа, – сказал он тихо, – этой ночью я пойду в долину.

— Да, да, конечно, мы должны сделать все возможное, –

серьезно, почти шепотом ответил Андреа. – Пока можем.

Он еще мальчишка, совсем ребенок. Может быть, это и ненадолго. . – Он отвернул полог и поглядел в вечернее небо. – К семи часам я вернусь.

— В семь, – повторил Меллори. Небо уже потемнело от тяжелых облаков. Порывы ветра поднимали снежные вихри и сметали их в неглубокую впадину перед пещерой.

Меллори вздрогнул и схватил могучую руку грека. – Ради

Бога, Андреа, – спокойно потребовал он, – береги себя.

— Береги себя, – безрадостно улыбнулся Андреа, мягко высвобождая руку. – Обо мне не думайте, – его голос был спокоен и доброжелателен. – Если ты хочешь помолиться, то моли Бога за тех несчастных, которые вздумали охотиться за нами. – Он вышел, полог опустился за ним.

Меллори нерешительно постоял у входа в пещеру, бессмысленно глядя в белеющий просвет, потом резко повернулся, прошел к стене и сел на корточки перед Стивенсом. Голова парня покоилась на заботливой руке Миллера, глаза ввалились и ничего не выражали. Меллори улыбнулся. Он надеялся, что шок еще не наступил.

— Ну и ну, наконец-то соня проснулся. Лучше поздно, чем никогда, – он открыл непромокаемый портсигар и протянул его Стивенсу. – Как себя чувствуешь, Энди?

– Замерз, сэр. – Стивенс покачал головой, отказываясь от предложенной сигареты, и попытался улыбнуться. От этого подобия улыбки Меллори передернуло.

— Ну, а нога?

— Думаю, что она отмерзла. – Стивенс без любопытства глянул на белый кокон перебинтованной ноги. – Одним словом, я ничего не чувствую.