— Замерзла, – фыркнул Миллер. – Он говорит, замерзла.

Чертовская неблагодарность! Если это не первоклассное медицинское обслуживание, то кто же я тогда?!

Слабая улыбка скользнула и пропала на лице Стивенса.

Он поглядел на забинтованную ногу, перевел взгляд на

Меллори.

— Слушайте, сэр, не стоит дурачить самих себя, – тихим невыразительным голосом начал он. – Я не хотел бы показаться неблагодарным. Я терпеть не могу самой мысли о дешевом героизме, но. . Так вот. Я просто чертов камень у вас на шее, и. .

— Оставить тебя, да? – прервал его Меллори. – Оставить тебя, чтобы ты тут замерз насмерть или попал в лапы немцев. Забудь это, детка. Мы еще в состоянии позаботиться о тебе и об этих пушках.

— Но, сэр...

— Вы нас оскорбляете, лейтенант, – снова фыркнул

Миллер. – Вы задеваете наши чувства. Кроме того, как профессионал, я должен довести свой клинический случай до полного выздоровления. А если вы думаете, что я собираюсь это сделать в какой-нибудь вшивой немецкой каталажке, то можете..

— Достаточно, – остановил их Меллори движением руки. – Вопрос закрыт. – Он увидел, как щеки больного порозовели от удовольствия и свет благодарности затеплился в безразличных глазах. Ему стало стыдно за эту благодарность. Стыдно и больно, ибо его забота диктовалась не беспокойством за раненого, а опасением, что тот может их предать, вольно или невольно...

Меллори наклонился и стал расшнуровывать ботинки.

— Дасти, – сказал он, не поднимая головы.

— Да?

— Когда кончишь хвалиться своим медицинским искусством, то можешь хотя бы частично использовать его.

Подойди и погляди, что у меня с ногами. Кажется, ботинки часового не особенно помогли мне.

Через четверть часа, полных мук для Меллори, Миллер разорвал край лейкопластыря, оклеил ногу Кейта, неловко выпрямился и с гордостью оглядел результаты своего труда.

— Прекрасно, Миллер, прекрасно, – пробормотал янки удовлетворенно, – даже Джон Хопкинс в Балтиморе. . –

вдруг он запнулся, нахмурился, глядя на забинтованные ноги Меллори, и извиняюще кашлянул. – Я только что обратил внимание на маленькую деталь, начальник.

— Давно пора, – хмуро ответил Меллори. – Как ты, например, собираешься втиснуть мои ноги в эти чертовы ботинки? – Он вздрогнул от холода, напяливая на ноги промокшие шерстяные носки. Поднял ботинки часового на вытянутой руке и с отвращением оглядел их. – Седьмой номер, самое большее. К тому же дьявольски маленький седьмой номер.